Незадолго до войны Странник в Тибете устроил полномасштабную стройку. Свозили с всех каменоломен кучу камня, возводили огромные стелы на всех возвышенностях поблизости от крепости. Явно задумывалось что-то серьёзное. И, похоже, Страннику не хватало только отстойника для реализации задуманного.
— Дед, а ты что-то несильно пьянеешь? — прищуривается всё тот же ханец со шрамом, подливая мне выпивки. — Ты пей побольше. Твое же добро.
— Спасибо, внучок, — усмехаясь, я глотаю пойло. Похоже, кто-то решил споить старика. Ну не будем его разочаровывать.
— А он-то откуда взялся! — вскрикивает один пьяница, устремив глаза на возникшего на столе Ломтика. Щенок принюхивается к кувшину и морщится. Не понравился запах.
— Закуска пришла! — радуется другой пьяница, протягивая руки к пушистику.
«Прячься» — даю пушистику мысленную команду, и он послушно ныряет в тень кувшина. А мои собутыльники удивленно протирают глаза.
— Пропал, — роняет один.
— Раньше белочки приходили, а теперь мелкие пудели, — протягивает второй, как ни в чем не бывало наполняя стакан.
— Выпьем же, дед.
— А, по-моему, это был лабрадор, — не соглашается первый.
— Правда, значит, глюк, — делает заключение Шрам. — Раз всем нам разное мерещится.
— Это был лабрадудль, — я встаю из-за стола. — Но ладно, внучки, пойду дальше по делам, а вы допивайте кувшин, заслужили, развлекли меня рассказами.
Отвернувшись, пересекаю зал трактира. Перед тем как входная дверь хлопает за моей спиной, я бросаю взгляд назад. В глаза бросается, как все трое ханьцев встают с лавки и двигаются за мной следом.
Ну так и знал. Не умеют люди ценить доброту душевную. Я, конечно, сразу прочитал коварные мысли Шрама на мой счет, но решил дать ему шанс. Люди непостоянные существа и всегда балансируют между сотнями порывов и желаний. Но этот гад и не думал сомневаться. Он твердо был намерен грабануть старика.
Неторопливым шагом двигаюсь прямо по тротуару. У помойки сидит попрошайка, окликает меня, просит ханьский червонец, но местные деньги могут мне самому понадобиться.
Итак, взял с собой немного ханьских банкнот, и часть уже ушла на выпивку.
Когда слежка уже плотно садится на хвост, сворачиваю в проулок. А там уже разворачиваюсь навстречу знакомым подвыпитым лицам.
— Садитесь, — велю, и вся троица падает на задницы прямо на асфальт. И каждый из них явно в шоке от того, что сделал.
— Эх, а я ведь сразу прочитал ваши мысли, но понадеялся, что совесть схватит за живое, — качаю головой. — Я же вас выпивкой угощал.
