Ну правда, кто обратит внимание на сидящего на асфальте бомжа? Его обойдут по дуге, чтоб не дай бог флюидами нищеты не зацепило.
В общем, поскольку вход в бойцовский клуб был один, а Понтифик поклялся Лютому, что ни один пацан в него не пройдет ближайшие сутки, то пришлось самому выйти в поле, сидеть на картоночке и пугать утренних служащих своим мерзотным видом.
Понтифику в частности, да и вообще всем, если честно, этот клуб был как бельмо на глазу. Это был тот случай, когда все все знают, все все понимают, но поймать за руку не получается никак.
А в деле, где замешаны аристократы, надо быть железобетонно уверенным, прежде чем выдвигать какие-то обвинения. Толку от того, что Лютый со своими парнями ворвется внутрь и положит всех лицом в бетон, если доказать, кому на самом деле капают денежки с этого места нельзя?
Толку никакого.
Так что разрабатывали и разрабатывали, искали и искали.
А ребята Понтифика по традиции вели наблюдение за всеми интересными объектами в городе.
Ну и иногда сам Понтифик. Работа такая себе, так что персонал у него был, как правило, низкоквалифицированный, зато обладающий большим энтузиазмом.
В общем, ничего удивительного, что время от времени объекты терялись в процессе наблюдения. Кто ж знал, что из-за какого-то пацана, которого Понтифик принял на наблюдение в качестве «халтуры», начнется такая катавасия?
И вот сидел Понтифик, водил взглядом по переулку, мысленно представляя, как после смены пойдет в ближайшую кофейню и закажет себе ведро живительного напитка, как вдруг рядом, чуть ли не из воздуха, возник парень.
Ничего особенного: славянская внешность, короткая стрижка, ямочка на подбородке. И снисходительно смеющиеся голубые глаза.
— Утречко, — поздоровался парень, и Понтифик, уже заваливаясь на асфальт в блаженную темноту, успел подумать, что Лютый его убьет.
Подпольный бойцовский клуб, Александр Мирный
Пойманное у СИЗО такси довезло меня до ворот Императорского Государственного Университета.
Я вышел из машины и потянулся. Хотелось есть, спать и набить кому-нибудь морду.
Быстренько приоритезировав собственные желания, я развернулся к дороге и поднял руку. Ползущее по другую сторону улицы такси с зеленым фонарем оживилось и, развернувшись на ручнике через двойную сплошную, подкатило ко мне.
— Куда едем? — вежливо поинтересовался водитель.
— Пересечение Тверской и Страстного бульвара, — сказал я, плюхаясь на заднее сиденье.
