Я кивнул:
— Вот это уже похоже на начало долгого диалога.
Лютый встал сам и кивнул мне следовать за ним. А я же подумал, что, кажется, у мужика дикий кадровый голод, раз он вцепился в меня мертвой хваткой.
Москва, центр, бар
.
— Ну как? — вяло поинтересовался Лютый, сидящей за барной стойкой и потягивающий темное пиво из богатырской кружки.
— А, — отмахнулся садящийся рядом особист. — Ничего интересного.
— Ну хоть прищучите для профилактики?
— Да прищучим, — вздохнул собеседник. — Да только толку-то? Одного закрываешь, сразу новый вылезает.
Страна непуганых идиотов прям.
— Есть такое, — вздохнул Лютый.
— А чего пацан? — спросил особист, заказав себе коньяк. — Я запись смотрел, прежде чем подтереть. Дюже борзый.
— Борзый, — согласился Лютый, — но умный, зараза.
— Умный — это да. Может, лучше к нам?
— Да на кой хрен он вам? Там такая силища. Разумовский сказал, дури немеряно. Ты смотрел трупы, видел, как он шестерых раскидал?
— Видел, — кивнул особист. — Это-то и интересно.
Он же не суетил, не убегал. Он убивал. У одного контрольный во лбу, Игоряха. Контрольный!
— Этим и хорош, — усмехнулся Лютый.
— Хорош, — согласился особист. — А ты чего его отпустил-то? Он же сейчас перышки почистит и в клуб пойдет, лица ровнять обидчикам.
— Да там все всех пасут, — отмахнулся Лютый. — Я Понтифику такое внушение сделал, он там сам должен у входа караулить.
— Ну такое… — с сомнением отозвался особист."
"Мужики чокнулись, приложились каждый к своей таре, немного помолчали, рассматривая разнокалиберные бутылки за барной стойкой.
В это раннее-позднее утро бар был пуст, и даже музыку они попросили сделать потише. Поэтому звонок телефона Лютого был омерзительно громкий и раздражающе противный.
— Да, — поднес мужчина трубку к уху, а стакан с остатками пива к губам.
А в следующее мгновение майор грохнул тару о столешницу барной стойки и рявкнул так, что персонал попрятался по углам.
— Что значит «в клубе»⁈ Как он, мать вашу, мимо вас прошел-то⁈
Глава 19
Переулок возле Тверской
Прозвища в структуре прилипают сразу и намертво.
И что бы ты потом ни делал, как бы ни пытался выделиться, назвали Хлопушкой — будешь Хлопушкой, даже если летящий к Земле астероид пробуришь для спасения человечества.
Понтифик к религии не имел никакого отношения. Причем не только к православной — вообще ни к какой. А прозвали его так за любовь изображать убогих и юродивых на улицах города в процессе работы.
