Княжич еще немного потерзался сомнениями, но потом все же не выдержал:
— Говорят, ты отжал бойцовский клуб, — произнес он, внимательно смотря на меня.
— Ну, «отжал» — сильно сказано. Бывший его владелец… Или точнее управленец, решил, что самый умный и может поставить меня на счетчик. А я буду, как цирковая собачка, прыгать в клетке по его щелчку. Как ты понимаешь, он сильно ошибся.
Юсупов хмыкнул:
— Да уж, не такого результата я ждал, приглашая тебя туда. Что теперь будет с клубом?
— Останется на месте, — пожал я плечами.
— Только немного изменятся условия участия. Люди на такие бои должны идти добровольно, а не от отчаяния.
— Отчаяние придает ярких красок боям, — покачал головой Алмаз. — Ты можешь потерять часть аудитории.
— Может быть, — не стал спорить я. — Но зрители хотят красивое шоу. Им без разницы, дерутся бойцы потому, что к виску их ребенка приставили пистолет, или потому что многомилионный призовой фонд может помочь вылезти из долговой ямы. В первом случае бойцом движет слепое отчаяние.
А во втором — это добровольное решение.
Княжич задумался.
— Возможно, ты и прав, — наконец, произнес он. — В любом случае, это будет более честный бой. И у таких вещей есть своя аудитория, ностальгирующая по эпохе щита и меча, — а потом он резко сменил тему: — Так чем ты тут, говоришь, занимаешься?
— Пытаюсь создать туманную сферу, — кисло ответил я.
— Зачем? — округлил глаза Алмаз. — Ты с тем же успехом мог бы кувалдой забивать выкрутившиеся болты в очках у Лобачевского.
Кто тебе вообще эту технику показывал?
— Разумовский.
Юсупов хохотнул:
— Ну, все понятно. Дмитрий Евгеньевич наверняка считает, что для дрессировки щенка волкодава, его нужно сначала хорошенько вымотать. Но в твоем случае так не получится. У тебя изначально неплохой резерв и очень большой потенциал. Ты просто физически не способен к ювелирной работе, пока не научишься манипулировать даром в должной степени, на самом высоком уровне. Снести кусок стены — это пожалуйста.
Оборвать листик у ромашки — ни при каких условиях.
— Но у меня все-таки однажды получилось создать туман, — нахмурился я. — Но это было какое-то интуитивное действие.
— Почему нет? — пожал плечами Юсупов. — Весь полигон, небось, накрыло?
— Ну, почти… — ответил я, вспоминая перестрелку.
— Туман — одна из самых сложных базовых техник и в малом объеме она вообще бесполезна. Так, понты, — с этими словами Юсупов показал на ладони туманную сферу.
