Кто теперь нам будет рассказывать, как осуществлялись схемы «половина нам — половина вам, и концы в воду»?
— Так ты посмотри, что у него в руке, и вопросы отпадут сами собой.
В руке у бухгалтера оказалась зажата чека.
— А где остальное? — мрачно поинтересовался Серов.
— В соседней комнате, — охотно отозвался Лютый. — Но тебе туда без респиратора лучше не заходить, там немного фарш.
Антон Васильевич печально вздохнул.
— А где сам владелец поместья? — спросил Серов.
— А его тут не было, — усмехнулся силовик. — Удрал в последний момент, судя по тому, что говорят при беглом допросе пленные.
— О, у вас даже кто-то в живых остался? — картинно удивился Серов, заставив товарища закатить глаза.
— И они все в твоем распоряжении, — подтвердил Лютый. — А мы с ребятами отчаливаем."
"— Э, не, — тормознул Антон Васильевич уже направившегося на выход товарища. — Ты пойдешь со мной.
— Зачем? Ты вроде и сам умеешь разговаривать, даже получше моего.
— Мне одному скучно, я остался без отпуска, и твои ребята устроили тут бардак.
Еще аргументы нужны?
— И более весомые, пожалуйста, — легко кивнул Лютый.
— Ладно, мне просто нужна внушающая аргументация за спиной. Будем разыгрывать спектакли про хороших и плохих парней.
— Ладно, — нехотя согласился тот. — Буду играть мускулами.
Но помимо того, что впервые за долгое время у мужчин появился шанс прищучить одного очень юркого и очень жестокого упыря, каждый из них преследовал личный интерес.
Ведь наемники дрались с обоими парнями сразу. И вот вопрос — за кем же на самом деле они приехали?
Кремль, Александр Мирный
С цесаревичем мы планомерно уничтожали содержимое тарелок с таким энтузиазмом, что саранча бы обзавидовалась.
Молодые растущие организмы требовали нормально пожрать.
И под конец мероприятия, когда за окнами уже нормально так посветлело, в комнату просочился незаметный человек и протянул мне бумажный пакет.
— Мне? — не понял я.
— Да, — коротко кивнул слуга.
— А что там? — спросил я, не слишком торопясь принимать подозрительные конверты без подписи.
— Не могу знать, — отрапортовал посыльный.
— Я тогда лучше верну, — честно ответил я, и Иван не выдержал:
— Да бери уже, это личные вещи с Лубянки подъехали.
— О…
Я быстро разодрал бумагу и извлек мобильный телефон. У бедолаги батарея держалась на последней ниточке и немудрено: на экране была куча пропущенных от Василисы.
— Ты чего так довольно лыбишься? — спросил Иван, наблюдая за мной.
— Корсакова звонила, — пояснил я. — Волновалась, наверное.
