Бумага папиросы давным-давно пожелтела, запах табака стал слабым, но все равно пах по-особенному. По родному.
Женщина захлопнула портсигар, убрала его обратно и закрыла ящик стола.
Подошла к окну, выглянула во двор.
Сгущались сумерки и на территории уже начали загораться первые фонари. Если присмотреться, то сквозь пожелтевшую листву можно было рассмотреть полигон, на котором все еще кто-то упражнялся.
Она могла сделать вид, что ничего не видела. И никто и никогда бы не узнал об этом, потому что здесь нет такого человека, который бы мог схватить ее за руку в этом вопросе.
А где есть — те никогда не столкнуться с этими бумагами.
Она бы могла сделать вид, да.
Но не стала.
Орлова отвернулась от окна, подняла со стола мобильник и, выбрав имя в списке контактов, ткнула в вызов. Абонент ответил почти сразу."
"— Дима, мне нужно кое-что тебе показать, — произнесла Ольга. — Это на счет Мирного.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
— Вас где носило⁈ — накинулась на нас Василиса.
Это было даже забавно, учитывая разницу в росте: она стояла, уперев руки в бока, и очень грозно смотрела на нас обоих. Когда переводила взгляд с одного на другого, волосы, убранные в высокий хвост, нервно колыхались туда-сюда. Выглядело так, словно домашняя кошечка решила изобразить из себя дикого тигра и стояла, нервно дергая пушистым хвостом.
Очень умилительно, в общем.
Я сделал плавный шаг к девчонке и сцапал ее в объятия, одной рукой прижав к себе:
— Ты такая милая, когда сердишься.
Василиса сердито засопела и легонько стукнула меня кулачком по груди.
— Я серьезно! — сказала девушка, запрокинув голову и смотря на меня широко распахнутыми зелеными глазами.
— Я тоже совершенно серьезен.
Тонкая полоска голой кожи между спортивными штанами и топом жгла мою ладонь, хотелось закинуть девчонку на плечо и отволочь… Куда-нибудь, короче, отволочь.
— Я вам не мешаю? — совсем рядом раздался голос Разумовского.
Василиса вспыхнула, а я со вздохом выпустил девушку.
— Четыре круга бегом марш! — рявкнул тренер.
— Нам-то на кой? — искренне возмутился Новиков.
— Для профилактики, — Дмитрий Евгеньевич выразительно посмотрел на нас и добавил: — курения.
Цесаревич нервно дернул щекой, а я хмыкнул.
Ну да, бывших офицеров не бывает, а в стенах университета кто-то должен присматривать за неспокойным наследничком. На ректора, как я понимаю, надежды особо нет в этом вопросе — уж слишком ухоженный у него кабинет.
