— Ну чего мнешься тогда? Отпирай! — скомандовал мужчина.
И пока медбрат возился с моими браслетами, Лютый уже без всякой веселой придури посмотрел на Корсакову и спокойно произнес:
— Я знаю, что произошло, красавица, — объявил он. — Но это не отменяет того, что случившееся требует разбирательства.
— Но это же несправедливо! — воскликнула девушка.
— Вряд ли Игорь Сергеевич явился бы лично сопровождать меня в места не столь отдаленные, — я сел на кровати и потер запястья. — Я напишу тебе, как освобожусь.
Василиса снова усиленно заморгала, готовясь заплакать, так что пришлось начать раздавать обещания авансом:
— Все будет хорошо.
— Обещаешь? — с трудом сдерживая рвущийся наружу всхлип, спросила Василиса.
— Обещаю, — спокойно ответил я.
Корсакова кивнула, порывисто обняла меня, обдав ароматом своих легких, сладких духов и, демонстративно не глядя на Лютого, вышла из палаты.
— Девчонка огонь, — проговорил силовик, проводив Василису взглядом.
— Игорь Сергеевич, побойтесь бога. Она вам в дочки годится.
— Старый конь борозды не портит! — хохотнул Лютый.
Я выразительно посмотрел на мужчину, намекая на вторую часть пословицы.
— Так, ты давай тут, не ерничай, — посерьезнел силовик. — Собирайся, едем на беседу к высшему руководству.
— Высшему? — удивился я и уточнил: — Это насколько же оно высшее?
— Максимально, — усмехнулся Лютый. — Выше только господь Бог, и то его никто никогда вживую не видел.
Ну, зашибись беседа намечается.
Кремль, императорские покои
Некоторые думают, что чем выше семья по сословию, тем меньше там простого человеческого.
Ну, вроде как дети аристократов не катаются по полу, капризничая, а шаркают ножкой и говорят: «папенька, я не согласен с твоей позицией по данному вопросу покупки новых игрушек». Или высокородные матери сдают своих детей на попечение нянек с мыслью: «так, по плану я родила наследника и двух запасных сыновей, теперь можно и по магазинам».
Но это, конечно же, не так. Отношения внутри семьи не зависят от положения в пищевой цепочке или размера счета в банке.
Отношения зависят только от одного — от людей.
Поэтому, когда в покои, где Иван Романов мирно чаевничал с матушкой-императрицей, ворвался Его Величество, цесаревич, разумеется, не слишком обрадовался. Но точно не удивился.
— Я тебя выпорю! — пинком закрыв за собой дверь, заявил император.
— Дима? — округлила глаза его супруга."
"Императрица была красивой женщиной, которую не испортили ни трое родов, ни тяжелый характер мужа, ни нервная работа.
