— Ненормальная! — сердито раздувая ноздри, выругался парень, но продолжал сидеть.
Дуня схватила новую пригоршню снега и собрав его в комок, замахнулась…
— Сдаюсь… Дуняша, — быстро произнёс грубиян.
Девочка демонстративно повернула ладонь, роняя снежок и отряхнув руки, спросила:
— А ты кто?
— Не догадалась?
Она замотала головой, а он вяло махнул рукой.
— Ну да, ты ещё мелкая совсем. Сколько тебе? Шесть?
— Семь уже, — с достоинством произнесла девочка.
— Ну я и говорю — мелюзга.
Дуняша нахохлилась и чопорно произнеся: «Приятно было пообщаться», собралась бежать к волнующейся Любаше и Гришке.
— Постой, — торопливо крикнул парень. — Я Пётр Яковлевич.
— Сын Якова Захарьевича? — хмуря лоб, уточнила Дуня и сообразив, что кидала снежок в важного человека, прикрыла рот ладошками.
— А, дошло, что непочтительно вела себя! — тут же укорил её молодой боярич.
Но она по его лицу поняла, что он боле не сердится. Поэтому подошла ближе и заговорщически спросила:
— Петр Яковлевич, у тебя тут эксперимент?
— Чего?
— Ну, ты тут не просто же так? Одно из двух: либо сидишь в засаде, бдишь за кем-то, либо чего-то измеряешь…
Боярич вылупился на неё так, как будто он не человеческий сын, а совиный птенец.
— Ты не скорбна ли умом? — вкрадчиво спросил он.
Дуня обиженно запыхтела и решила отстоять свою точку зрения:
— Вот ты тут! — она обличительно топнула ножкой и уперлась пальцем в его грудь. — За сугробом тебя не видно, а ты сидишь и на всех глядишь! — она махнула в сторону двора, где продолжали носить сундуки.
— Я так думаю, что ты кого-то проверяешь или украдкой подсчитываешь имущество.
Брови сына хозяина дома поползли вверх, но Дунино предположение о том, что он ведет догляд отверг резко и даже неприязненно:
— Сижу, но не гляжу и не подсчитываю.
— Ну, значит, проводишь эксперимент! Вот только какой? — Дуня задумчиво постучала указательным пальцем по верхнему зубу и с подозрением оглядела боярича. Он от макушки до пят был замотан в шкуры… и что бы это значило?
— Ну? Чего надумала? — заинтересованно поторопил её боярич.
Дуня сердито глянула на него, попыхтела и расстроенно развела руками:
— Ну, не знаю! Может, ты теплопроводность шкур определяешь?
— Чего? Ты где таких слов нахваталась?
Дуняша скривилась и обижено отвернулась. Они помолчали, а потом она вспомнила, что её ждут и из вежливости предложила вернуться в дом, чтобы не мерзнуть. И вот тут он зло распахнул шкуру, потом полу шубы и Дуня увидела, что у него нет ноги.
