— Всё в порядке, — громко ответила она и глазами спросила, всё ли у него хорошо.
Брату она вчера сказала, что боярич случайно в бане обжёгся. Ванюшка не поверил, но мазь взял и после доложил, что ожог не страшный.
Гаврила благодарно кивнул, но его уже пригласили в княжьи покои. Дуня понимала, что парня будут расспрашивать об отце и его экспедиции. Это уже не секрет, но подробности мало кто знал, поэтому князь воспользовался случаем.
— Дунька, ты чего с Гаврилой сделала? — неожиданно задал вопрос брат.
— Ничего я с ним не делала! С чего ты взял?
— Он всю ночь не спал, а с утра от небосвода глаз не отводит. И этот ожог… тёмное дело, — хмуря брови, покачал головой Ванюшка. — Надо бы расследовать, но, если ты замешана… — боярич почесал шею и с подозрением посмотрел на небо, потом на сестру и вновь почесал шею. — Чую, что-то вчера произошло, — выдал он и сощурил глаза, когда Дуня демонстративно фыркнула."
"Он давно уже заметил, что она столь возмущенно-показательно фыркает тогда, когда случайно где-то ляпнет что-то важное.
Что-нибудь такое, у чего обязательно будут последствия. И кажется, Гавриле не повезло, потому что она ляпнула при нём.
Глава 15.
Не успев толком обустроиться в выделенной для проживания светёлке, Евдокия начала расспросы об иноземцах. Оказалось, что португальцы прибыли в город одновременно с ней. Нанятые ими лодьи торопились разгрузиться в Дмитрове и вернуться домой до того, как лёд полностью скует реки. Живущие здесь иноземцы встретили португальцев настороженно и с неохотой впустили в гостиный двор.
Боярышня сразу же отправилась туда.
— Здравия вам, господа негоцианты, — нейтрально поприветствовала Евдокия португальцев на латыни, не увидев того, с кем в Новгороде заключала договор Кошкина.
Ванюшка с поистине боярской важностью стоял подле неё, оглядывая двор придирчивым взглядом. За его плечом держался Олежка, стараясь соответствовать ситуации, но нет-нет, да таращился на незнакомую одёжу или морщил нос, уловив резкий запах.
Ароматы в гостином дворе гуляли разные, и всё больше неприятные. Особенно досаждал запах испорченной рыбы.
Юрята Гусев тоже приосанился и поглаживая рукоять оружия, демонстрировал, что не доверяет тем, кто не знает его языка.
Пятеро мужчин среднего возраста поклонились Евдокии с Ванюшкой, и один из них с трудом начал приветственную речь на латыни. Дуня подняла руку вверх, останавливая его и предлагая найти для общения другой язык.
