Дуня торопилась, надеясь догнать князя и как бы ненароком высказать давно вызревающие важные мысли, а ещё расспросить его о житье-бытье, особенно по утрам. Она галопом пронеслась мимо бледного хозяина двора, выскочила во двор и мимоходом отметив поваливший валом снег с приготовленной к его уборке лопатой, поискала глазами дедова холопа и не найдя, крикнула:
— Пахом!
— Тут я, боярышня, — отозвался воин.
— Где тут? — завертела она головой. — Нам ехать… — она не договорила, увидев князя, выводящего из конюшни своего коня и спешащего за ним Пахома.
— Ой, княже! — встрепенулась Евдокия. — Тут такое дело, ты погоди…
— Что ещё?! — гневно сверкая глазами и излучая сердитость, он вскочил на коня. Животинка даже возмущенно глаз скосила, чтобы посмотреть, чего это на неё так зверски взгромоздились, как на не родную.
Евдокия сделала шаг назад, понимая, что у князя полным ходом пошёл откат в настроении, а недавний разговор подлил масла в огонь. И ей бы промолчать, но когда ещё выдастся возможность перекинуться с ним словечком!
— Подожди меня, княже, — попросила она без всякой надежды, ожидая, что он проигнорирует её и ускачет.
Но Юрий Васильевич ожёг её гневным взглядом, тяжело задышал, раздувая тонкие ноздри, сжал в руках плётку, и Дуня попятилась. Она испугалась, но как с ней всегда бывало, когда ей становилось страшно, её захлестнули эмоции, и ничего не соображая, она обиженно закричала:
— Думаешь, мне больше всех надо? Думаешь я для себя стараюсь?"
"— А для кого? Для меня? — вызверился он, подмечая, как помогший ему в конюшне воин подошёл к боярышне и прикрыл собою, как будто перед ним не человек, не князь, а дикий зверь.
Этот поступок сильно задел князя. Юрий хотел выплюнуть в лицо наглого воя, что не обидел за свою жизнь ни одну жёнку или дитя, но его накрыл туман бешенства и жажда всех рубить… Князь потерял себя в этих чувствах и бешено зарычал.
И тут в лицо ему прилетел ком снега, а потом ещё… и ещё.
— Что?! — взревел он — и следующая порция снега прилетела ему прямо в рот!
— Хватит, боярышня, бежим, — слышал он уговоры, но безголовая девка буквально засыпала его снегом.
— Евдокия Вячеславна, да что на тебя нашло, — доносилось до князя нытьё всё того же человека.
— Бешенством заразилась! — рявкнула она — и следующая порция снега досталась княжьему коню.
Князь только-только проморгался, как пришлось удерживать скакуна, а ненормальная подхватила лопатой новую порцию снега и прицелилась в него.
