И он видел, что все князья понимают, к чему привело и продолжает вести дробление земель. Понимают, но никто из них не отказался от своих земель добровольно. Наоборот, все упорно продолжают делить свои княжества между наследниками, оставляя потомкам всё меньше и меньше земли. Уже давно есть князья, правящие одной деревней.
Княжич соглашался с отцом, что нужно твердо и последовательно собирать земли воедино, но когда он видел таких князей, как Михаил, то колебался. Мамин брат был умным, честным, а княжество его сильным.
Княжичу не хотелось враждовать с Михаилом и тверичанами. Или взять братьев отца. Их любят и уважают в своих княжествах, но отец постоянно опасается подвоха от них. Особенно от средних братьев.
Иван Иваныч вспомнил, как именно дядья привели свои дружины под стены Москвы, чтобы спросить за бабушку, княгиню Марию Ярославну[1]. Им хотелось крови, а не получив её, князья разорили окрестности.
Мама попыталась оправдать их, сказала, что меж князьями так принято, а иначе урон чести. Но княжичу больше запомнились слова отца, сказавшего, что он положит жизнь на то, чтобы больше ни один князек не смог в угоду своим обидам привести на их землю врагов или выместить злость на простых людях силами своей дружины.
Иван Иваныч тогда думал, что отец займется усилением своей вотчины, но всё оказалось серьёзнее.
— Иван Иваныч, о чём твои думы? — мягко спросила Дуня.
— Да… так… обо всём."
"— Может подсказать чего? Ты же знаешь, одна голова хорошо…
— …а две лучше, — хмыкнул княжич.
— Но мне пока моей головы хватает.
С трудом оставив тяжёлые думы о лишних князьях, Иван Иваныч продолжил:
— Я хотел тебе сказать, что поставил в своем имении печи для обжига царских кирпичей. Отцу это понравилось, и он велел распространить это дело по всем местам, где есть подходящая глина. Я сказал ему, что это ты нас с бояричами научила.
— Только не говори, что поручаешь мне этим заняться, — отшатнулась Дуня.
— Не, — засмеялся княжич, — без тебя найдутся желающие, а тебе велено передать воз сёмушки к свадьбе Маши и Семёна.
Нам сёмгу из Соловецкого монастыря везут. Примешь подарок или откажешься?
— Что за вопросы? Конечно, приму, — воскликнула Дуня и низко поклонилась. — Не забудь передать, что я кланялась и можешь поцеловать отца. Уж очень я люблю эту рыбку!
— Маме скажу, чтобы она передала твои лобзания, — засмеялся Иван Иваныч.
Глава 7.
Дуня совсем упустила из виду, что предсвадебный девичник длится не один день, не два, а неделю.
