— Ой, деда, мы ж обратно пошли! — воскликнула Дуня и робко улыбнулась. Дед огляделся, усмехнулся и они развернулись.
— Дуняша, князь попросил тебя приглядеть за Еленкой, так ты пригляди, но никуда не лезь. Опасно это, — начал наставлять он её.
— Деда, ты не волнуйся, — она погладила его по плечу и успокаивающе произнесла, — я отвезу Пушка, улажу дела с негоциантами и...
— И?
— Всё разведаю и всех обезврежу.
— Дунька! Это не шутки! — взвыл Еремей, сжимая кулаки. — Не смей!
— Деда, погоди бушевать.
Я забыла тебе сказать, — она замялась, заставляя Еремея ещё больше нервничать.
— Говори, не тяни! — рявкнул он.
— Князь велел отцу зайти.
— С тобой отправит? — обрадовался Еремей Профыч. — Хорошее дело. Славка сам хотел…
— Нет, тут такое дело… Понимаешь, князь хочет выкупить жителей Алексина из полона! — заявила она, разведя руки, показывая, что сама в шоке от желания Ивана Васильевича. Потом покачала головой, будто бы удивлена, но одобряет княжеский порыв и добавив торжественности в голос, произнесла:
— Он поможет им вернуться домой и по-новой обустроиться! Правда, наш князь молодец?
Еремей попросил повторить, и Дуня повторила, а потом начала торопливо говорить о том, что нужно помнить о героизме и беречь людей, потому как.
.. Разволновавшись, она не заметила, как дед вновь остановился.
— Деда? Ты чего? Болит что-то?
— Эх, сколько моих товарищей сгинуло вот так… — Еремей промокнул рукавом глаза, — родня старается выкупить тех, кто в полон попал, но часто посланцы сами становятся полоняниками.
Боярин всхлипнул, и Дуня вместе с ним часто-часто заморгала. Она-то думала, что он скажет ей, что снова лезет куда не просят, а вышло совсем наоборот. Всё же дед у неё живет больше по чести, чем по акульим законам.
— Деда, ты чего? Ну чего ты? — принялась она тормошить его.
— Всех бы выкупить, а лучше отбить! — сжав кулак, воскликнул он.
Дуня всё же схватилась за платок, чтобы вытереть навернувшиеся слёзы.
— Кого же князь пошлёт исполнять свою волю? — взяв себя в руки, спросил Еремей.
— Так отца, я разве не сказала?
Дед приоткрыл рот, но тут же захлопнул. Быстрым шагом пошёл вперёд, остановился, повернулся к внучке, погрозил ей пальцем, а потом вздохнул и опустил руки.
— Славку, значит. Ну что ж, опасно это, но честь немалая. Мамке сама скажешь?
— Я её успокаивать буду, — опустив голову, предложила она."
"— И то хлеб, — согласился боярин.
До дома доехали молча.
