Выходит, моя клешня ее напугала? Ну, у тебя-то обе руки целы… Только не тяни их, куда не следует.
«С ней руки не нужны», — подумал Вальдес, ощущая на губах сладость ментального поцелуя.
* * *От Шестнадцатой фактории к Семнадцатой, потом к Четвертой, Третьей и Второй, потом — на орбиту вокруг Тинтаха, где взяли мед, вино и редкостные фрукты. Собственно, мед был не медом, а сахаристой янтарной слюной крохотных тинтахских птичек. Вальдес не рискнул его пробовать, но Птурс, создание всеядное, приложился крепко и сутки маялся животом — оказалось, что птичью слюнку не едят, а нюхают, разогревая в специальных чашах.
Зеленое тинтахское вино тоже было обманом, ибо, несмотря на чудный запах и волшебный вкус, не содержало ни капли алкоголя. По этой причине Птурс им пренебрег, но Вальдес с Вождем отведали, выяснив, что в этом снадобье содержится наркотик. Правда, не похожий на земные — привыкания он не вызывал, а дарил иллюзию полета, отключая при этом вестибулярный аппарат. Фрукты оказались просто фруктами или, возможно, овощами величиной с кулак, в толстой коричневой кожуре.
Полагалось провертеть в ней дырку и выдавить в рот содержимое, кисловатое и приятное на вкус. Поселенцы Тинтаха, большей частью арабы, утверждали, что плод хранится годами, не сохнет, не гниет и даже способствует долголетию."
"Весь этот товар, фрукты, мед, безалкогольное вино, Большой Ассенизатор, ткани, загруженные на Второй фактории, и небольшие ящички с гипноглифами и зеркалами, которые взяли на Четвертой, предназначался для кни'лина.
Путь в их сектор был спокойным; трасса проходила вдалеке от занятых дроми планет и большей частью охранялась боевыми кораблями плешаков. Обличьем и физиологией кни'лина почти не отличались от землян, но надо заметить, что тех и других этот факт не радовал. Все гуманоиды Галактики, потомки обезьян Земли, Йездана или Арьи, имели странный образ мыслей, полагая свой народ божественным избранником, пупом Вселенной и верхом совершенства. Открытие, что у далеких звезд в каком-то глухом закоулке обитают родственные твари с той же претензией на избранность, всегда повергало в шок.
Легче было примириться с разумным осьминогом, чем с собственным зеркальным отражением; но если уж оно существовало, то поискать отличия сам бог велел. Что бы ни нашлось, годилось для насмешек и обидных прозвищ; так, в гуманоидной Ойкумене кни'лина носили кличку «плешаков», земляне — «волосатых», а хапторы — «рогачей».
