Сервов, не в пример кни'лина, было сотни три и еще столько же в вербовочном пункте на Плутоне. Часть из них, первым делом те, кто контактировал с людьми, являлись высокоинтеллектуальными биокиберами, выполненными по человеческим стандартам: в глазах — зрачки, на голове — волосы, и общая конфигурация не столь субтильная, как у лоона эо. Они могли бы сойти за живых созданий — ели и пили, носили одежду, общались на земной лингве и свято блюли дипломатический пиетет. Если не просветить их интравизором, трудно догадаться, что перед тобой не люди — особенно на банкете, где сервы любезно улыбались, провозглашали тосты и исправно поглощали устриц и шампанское.
Однако имелись у этих существ, долговечных, прочных и вполне разумных, свои тайные слабости — например, необходимость контактировать с Хозяевами хотя бы раз в десятилетие. В противном случае они засыпали или, вернее, отключались на неопределенный срок. Несомненно, это было предохранительным механизмом, встроенным лоона эо в своих верных служителей, дабы те не проявляли слишком большой самостоятельности.
По указанной причине вербовщиков и штат посольства регулярно заменяли, и это с течением лет стало нормой дипломатического протокола. Замена поддерживала иллюзию того, что сервы никакие не биороботы, а живые твари, рожденные на свет естественным путем и, значит, нуждавшиеся в возвращении к родным пенатам, то есть на фабрики-инкубаторы Розовой Зоны. Туда их должен был доставить «Ахирос», а в его просторном трюме дремала в контейнерах смена, шестьсот двадцать две единицы, начиная с Первого Посланника и кончая примитивными разнорабочими.
Птурс потыкал в кнопки кухонного агрегата, тот жалобно зазвенел, но не выдал ничего, ни блюдца с чашкой, ни подноса со стаканами. Птурс двинул его кулаком, и тут же раздался тонкий голос «Ланселота»:
— Этот заказ не может быть выполнен. Горячительных напитков нет в меню.
— А если синтезировать?
— Не предусмотрено, Защитник.
Тяжело вздохнув, Птурс снова взял чая и уселся к столу.
— Ты уж извиняй, капитан, но я не согласен.
Жаль, конечно, бедную малышку, но тридцать два года в таких условиях… Летай туда, летай сюда, и месяцами ни капли! Опять же время изрядное, что бы Вождь ни говорил… Сейчас я мужчина в расцвете лет, а в восемьдесят кто на меня позарится? У нас в Твери даже потаскух не сыщешь, придется мотаться в Москву, а там, говорят, вместо нормальных баб сплошные клоны. Никакого удовольствия в старости!
— Я тебя не уговариваю, ни тебя, ни Кро, — вымолвил Вальдес.
