Боюсь тебя любить

– Все, я мертв, – выдыхает Соня, облокачиваясь за высокий забор нашей дачи.

– Я тоже, – тянусь к воротам. Туфли, что держу в руках, падают на землю, а стопы утопают в приятном и таком прохладном газоне.

На территории дачи дурниной орет музыка. Как только мы появляемся на горизонте, мой полоумный братец взмахивает рукой и очень быстрым шагом идет к нам.

– Натаха, – стискивает в объятиях, – я был уверен, что ты приедешь, – подмигивает, после чего одаривает Соню обворожительной улыбкой, от которой она тает, словно мороженое на сорокаградусной жаре.

– Пойду попью водички, – оставляю их наедине и захожу в дом, почти сразу сталкиваясь с Иваном.

Токман удерживает меня в вертикальном положении, не давая упасть.

– Привет, – прилипаю ладошками к стенке.

– Привет, – Ваня кивает, как-то неуверенно касаясь ладонью своей головы.

– Я решила заглянуть к вам в гости, – улыбаюсь, рассматривая его лицо. Ощущение, что мы не виделись несколько лет.

– Хорошее решение.

– Я знала, что ты оценишь. А мог бы позвонить.

– В этом есть смысл?

– Уверена, что колоссальный, – смелею, тихонечко сжимая пальцы его правой руки.

Иван отслеживает мои движения, и я чувствую, как его ладонь крепко обвивает мою руку.

– Есть идея, – привстаю на цыпочки, мои губы в нескольких миллиметрах от его лица, – пойдем?!

– Куда?

– Узнаешь, – круто разворачиваюсь на носочках и веду его за собой.

Мы выходим через вторую веранду, и нам сразу открывается вид на небольшую посадку голубых елей. Если пройти вглубь и свернуть направо, то окажешься прямо у речки.

Туда мы и направляемся.

42

– В детстве мы с Серёгой вечно прыгали вон с того мостика, – указываю чуть вдаль. – Там специально вырыли яму, чтобы река стала глубже. Люди до сих пор там прыгают, но мне теперь почему-то страшно.

Дрожащими пальцами развязываю ленты на босоножках, ступаю босыми ногами на еще теплый песочек.

Смеркается. Солнце медленно садится за горизонт. Заливая окресности вокруг розовыми красками.

Запах скошенной травы дурманит. Мысли путаются. Ветер ласкает кожу, то и дело подхватывая подол легкого желтого платья, как бы невзначай оголяя бедра.

Ванька срывает травинку, зажимает ее между зубов и садится на самый край берега.

– Почему ты больше не позвонил? – тяну собачку вниз, аккуратно высвобождаясь из платья.

– Было страшно начинать сначала, – Ванька смотрит мне в глаза.

Знаю, что говорит правду. Говорит то, что думает.

– Ты решила устроить стриптиз? – его бровь ползет вверх, а губы изгибаются в игривой улыбке.