Боль и сладость твоих рук

Но прежде, чем она выдохнула с облегчением, сардонически улыбнулся:

— К счастью, я тебя об этом и не прошу. Я жду рассказа о наказаниях. Начинай.

На этот раз краска затопила ее лицо до ушей — Лори чувствовала, как горит кожа, а глаза почти слезятся от стыда. Их взгляды встретились, и она увидела насмешку в его глазах — это было хуже, чем гнев, которого она опасалась. В груди резануло.

— Я соврала вам, мой господин, — призналась она, не выдерживая больше стыда. Стыдно было не столько врать, сколько быть пойманной на этом.

Им, кто играл с ней второй раз в жизни. Сколько раз она врала доминам, которые развлекались с ней неделями? Никто никогда прежде вот так не ловил ее. Никто вообще никогда ее не ловил.

— Я знаю, — негромко сказал он, приподнимая ее подбородок.

Лори изо всех сил старалась не смотреть на него снова, не нарушать еще больше правил. Из глаз потекли слезы, и она зажмурилась. Что с ней такое? Она опоздала, наврала своему дому, посмотрела в глаза без разрешения и призналась во вранье, хотя это было страшной глупостью.

Каждая саба в клубе знает — соврала дому, ври до конца. Доминанты не переносят таких ударов по самооценке. Но она сказала… вела себя с ним как сущий ребенок, как новичок, как неумеха. Пошла на поводу у какого-то нутряного желания быть совсем беспомощной и слабой… не в том смысле, в котором это нравится мужчинам. Это раньше она думала, что мужчины ищут слабых женщин. На самом деле они ищут сильных, которые умело притворяются слабыми ради их удовольствия.

Дима провел большим пальцем по ее мокрой щеке, и она замерла, тяжело дыша.

— Я все еще жду. Рассказ о наказаниях, — негромко сказал он. Лори приоткрыла глаза, глядя в сторону. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Он должен был наказать ее за вранье. Он должен был что-то сделать. Или… нет?

Она начала медленно рассказывать, надеясь, что ей станет хоть немного легче через минуту — но по правде, эта надежда была слабой. И оставалось мечтать лишь о том, чтобы не умереть от смущения за то время, что понадобится на сухое изложение пары примеров.

Она невольно вспомнила, как впервые опоздала на встречу со своей первой госпожой в клубе. Та заставила ее надеть наряд школьницы и устроила унизительную порку шлепалкой в общем зале — никакой боли не было совсем, по крайней мере не для ее низкой чувствительности. Но это был сущий кошмар для сабы-новичка из-за того, что смотрели все домы и веселились до упаду — не столько от созерцания ее попы, сколько от багрового лица.