Боль и сладость твоих рук

Неужели любопытство пересиливает нежелание возиться со сложной сабой?

Лицо Дава со всей ясностью свидетельствовало, что — да, пересиливает.

— Поиграем, солнышно? — мягко спросил он, наслаждаясь ее смятением.

Лори почувствовала, как ускоряется сердцебиение, а щеки заливает краской смущения — и опустила ресницы. Поймет ли он, что она всерьез напугана или репутация лучшей сабы в клубе защитит ее? Спишет ли он все, что видит, на игру и мастерство? И, самое главное — что ей ответить? Как отказаться от игры, чтобы не разозлить мастера? Ведь по правилам клуба она уже не имела права ему отказывать.

Бесхозная саба не вправе отказывать мастерам… и ни одна саба в своем уме этого не сделает. Зачем тогда приходить в клуб, если не хочешь играть с лучшими?

Все, что могла сейчас сделать Лори — лишь запретить проникновения.

— Я… уже дала обещание другому дому, — соврала она, не поднимая глаз. Ей нужно было срочно найти Диму… если Макс узнает, что она врала мастеру — ее снова выставят из клуба. Или придется расплачиваться публичной сценой, а она не может… совсем.

— Кому же, малыш? — внезапно послышалось сзади, и Лори похолодела. Чтобы узнать этот голос, оборачиваться ей не потребовалось. Макс.

— Я… хотела сказать, что собиралась поиграть с другим домом, — упавшим голосом призналась Лори.

— Но хочет ли он играть с тобой? — быстро сказал Дав, и Лори, резко подняв голову, впилась взглядом в его лицо. Разумеется, глаза опытного дома ровно ни о чем ей не сказали — что-то, а скрывать эмоции мастера умели. Но даже слов ей хватило — происходило нечто неладное.

Они сговорились, с упавшим сердцем сообразила она. Дима настучал на нее Максу. У них был договор: она возвращается в клуб с условием играть с мужчинами.

— Судя по всему, нет, — с горечью ответила она после небольшой паузы и невольно опустила холодную маску на лицо.

— Глаза, саба, — резко одернул ее мастер Дав.

— Так-так, — с наигранным удивлением произнес Макс, обходя ее сзади — довольно близко, чтобы она ощутила жар его тела и запах горьковатой туалетной воды.

 — Эта саба нам дерзит?

Лори вспыхнула. Ей было так страшно, что на секунду захотелось упасть на колени и просить прощения. Она знала, что этого будет достаточно, чтобы смягчить двух домов, но после сцены с Ириной все еще не могла полностью погрузиться в роль сабы, словно застряла между двух состояний, двух миров. Гордыня домины, едва завершившей сцену со своей сабой, не позволяла ей немедленно встать на колени. Ей нужен был отдых и плавный переход.