Боль и сладость твоих рук

Странно, что в ванной еще нет креплений для наручников. Или есть?

Ира вздрогнула, когда он крепко прижался сзади… но ничего пока не сделал, просто просунул руку между бедер, и снова начал ласкать кончиками пальцев. Ей стало жарко, хотя теплая вода лишь слегка брызгала сверху, почти не доставая до их тел. Но вскоре Тимофей придумал, как еще можно использовать душ…

Он дразнил ее целую вечность — и пальцами, и с помощью душа. И только когда она с громким стоном кончила, нагнул сильнее, а затем безжалостно и быстро поимел.

Ее крики, вероятно, слышал весь дом, подумала позже Ира — это было больно до слез из-за отсутствия привычки мышц, но даже в голову не приходило сказать "красный". Как это ни странно, она наслаждалась каждой секундой. Когда Тим кончил и мягко вышел из нее, она обессилено привалилась к нему, всхлипывая, и позволила помыть себя и утешить.

Усталость немного выбросила ее из образа. Она долго собиралась с мыслями прежде, чем обратиться к нему с важным вопросом.

— Вы простили меня, мой господин? — так кротко, как только могла, наконец, спросила она, когда они оба выбрались из ванной, и он подал ей полотенце. И тут же с досадой поняла, что все равно немного сфальшивила.

Тимофей чуть приподнял подбородок, и от него повеяло холодком. Сглотнув, Ирина поймала себя на том, что снова смотрит в пол и плотно закрыла глаза, чувствуя, как дрожат от напряжения веки и ресницы. Щеки становились горячее с каждой секундой его молчания и, не выдержав, она отвернулась к раковине, включила воду, плеснула себе в лицо.

— О чем ты, малыш? — невозмутимо спросил он тогда, погладив ее по спине. — Ты ведь наслаждалась. Я еще и не начинал тебя наказывать. Хочешь прерваться на чашку кофе перед тем, как мы перейдем к этой части?

Изменившись в лице, Ирина повернулась, не вытирая лица, и уставилась на него в полном замешательстве. Щеки горели по-прежнему, только теперь в довершение по ее лицу текла мокрая вода вперемешку с косметикой, превращая его в хаос.

Она хотела что-то сказать, моргая мокрыми ресницами, но не могла в то время, как он смотрел в ответ, и в его глазах плескалось море издевки.

На самом дне этого моря можно было разглядеть и немного любопытства — но лишь того рода, которое испытывают безжалостные экспериментаторы, проводящие тесты на животных. В этом его интересе к ней не было заметно ни тени эмпатии.

ГЛАВА 6.