Боль и сладость твоих рук

— Сейчас отключу, — сказал он, что-то пикнуло в темноте и по ушам ударила тишина.

— Эта комната звукоизолирована? — догадалась Ира.

— Верно. Никто не услышит твоих криков, саба. Они только для меня, — негромко сказал он, проводя пальцами по ее груди, слегка влажной от пота. Он ненадолго сжал ее запястье — так, чтобы почувствовать пульс и, судя по всему, быстро измерил его.

Ира перестала дышать.

— А теперь… расскажи о своих догадках, — негромко велел он.

Она метнула на него осторожный взгляд сквозь опущенные ресницы.

Все ее тело горело от желания. В какой-то момент, минут десять назад, она готова была на все — что угодно, лишь бы скорее трахнул ее.

Она почти завидовала несчастной маленькой актрисе, телом которой наслаждались сразу два парня — настолько было сильным желание. Но теперь, когда он стоял рядом, все выглядело реальнее… и страшнее. Далеко не все, что она видела в том фильме, Ира готова была пробовать сегодня… и когда-либо.

— Я… правда не знаю. Там было все, что только можно представить, — испуганно прошептала она.

Ее глаза потихоньку адаптировались к темноте и она смогла разглядеть, что он переоделся — темные кожаные брюки, черная рубашка, ремень. О черт, он не собирался трахать ее. Он настроился на долгую игру. С ее губ после долгой паузы сорвался стон. Еще секунда — и она будет умолять его, чтобы больше не тянул.

В ответ прозвучал тихий смешок:

— Глупая, глупая саба… там не было и десятой части того, что можно представить. Но дело не в этом.

— Просто ты будешь смотреть порно, пока мне не надоест.

А я буду смотреть на тебя.

Ира открыла рот и тут же закрыла. О нет, о нет. Экран напротив кровати снова загорелся, повинуясь беззвучному щелчку пульта. И на нем снова появилась та же актриса… окруженная на этот раз тремя мужчинами. Черт. Нет. Черт. Любая. Любая практика из тех, что она уже видела, мгновенно стала привлекательной и желанной.

Потому что просто лежать на кровати в свете огромного экрана и смотреть на непристойные картинки вместе с Тимофеем было абсолютно невыносимо.

Она чувствовала себя абсолютно беззащитной и сгорала от стыда, подобного которому не испытывала, возможно, никогда прежде, за всю свою жизнь. Особенно когда его невозмутимый взгляд скользил по ее телу снова и снова, ненадолго останавливаясь на интимных зонах.

Дернувшись в своих цепях, Ира издала умоляющий стон:

— Ну пожалуйста… не надо.

— Мне нравится, когда ты умоляешь, — снова хмыкнул Тимофей. — Но я должен дать тебе урок послушания, саба.