Его мясистые объёмные щёки были обмотаны в несколько слоёв бинта. Вид гранатомётчика был до того жалок, что Юра вскочил с лежанки и спросил:
– Что с тобой, паренёк?
– Фуб болит, дядя Юва, – промямлил через силу боец, прикрывая щёку ладонью. – Ефть у фас одеколон? Я только фату нафол.
Соломин порылся в мешке и извлёк оттуда лосьон после бритья. Смочив вату зеленой жидкостью, он протянул её изнемогавшему бойцу. Пушистик разинул рот и аккуратно приложил на зуб мягкий душистый шарик, медленно сомкнув челюсть.
– Фпасибо, муфыки, – поблагодарил боец, медленно зашагав к выходу.
– Бедняга, – прокомментировал увиденное Андрей, – наверное, сгущёнки пережрал.
– Зубная боль пустяки, когда зуб у другого болит, – добавил к сказанному Соломин.
Андрей зажал между большим и указательным пальцем серебряный крестик, поднёс к губам и незаметно поцеловал. Перекрестился резво и что-то прошептал беззвучно, одними губами, спрятав его под зелёную пехотную майку.
– Ты чего, боец? – взглянул на него по-отечески Соломин, заметив это.
– Да так, мысли в голову всякие лезут, – стесняясь своего поступка, ответил Коваль. – В третьем взводе, говорят, пацаны священника спасли. Вот бы мне с батюшкой поговорить немного.
– Поговори со мной, зачем тебе священник. Неужто помирать собрался? – засмеялся Юра.
– Разговор с тобою – это совсем другое. Тебе я многое сказать стесняюсь, а батюшке всё как на духу выкладываю. Я в деревне часто в церковь ходил. Прихожан немного было, сам понимаешь, времена тяжёлые. Так вот, батюшка наш с малых лет моих с нами, детьми, возился как с родными.
Теперь, смотри-ка, и здесь на войне нас не бросают.
Глаза Соломина вспыхнули холодным огнём, кровь ударила в лицо, морщины стали глубже и оттого более заметны. Он встал с лежанки, достал из кармана пачку папирос и нервно выбил из неё сразу три штуки.
– Я тебе одну вещь скажу, добрый молодец. Ты в ранг святых этих нахлебников не возводи. Они, ироды, во все времена с народа последнюю копейку тянули и будут тянуть, потому как в семинарии их только этому и учат.
Свечи за упокой и те покупаем. Ребёнка крестить – деньгу давай. Это что за религия такая, вся рублём пропитанная?
– Неправда, – разинул рот Коваль, пытаясь возразить, но не находя ни одного весомого опровержения.
– Правда, правда, – заходил по комнате кругами Юра, – у нас поп на «Волге» по посёлку ездил, этой же «Волгой» ребёнка сбил.
Думаешь, посадили? Как бы не так. Мамаша ребёнка отказалась заявление в милицию писать.
