Титов искал Хаттаба, скулившего в одной из комнат второго этажа. Поднимаясь по ступеням, сержант здоровался с бойцами ОМОНа и громко подзывал к себе пса. Морда Хаттаба почти целиком исчезла, застряв в раскрытой банке тушёнки, и пёс безрезультатно пытался её освободить, мотая головой в разные стороны.
– Ну что, голод, попался? – помог освободиться псине Серёга. – Вот что бывает с теми, кто жрёт в неположенное время и в неположенном месте.
– Оставь его нам, – просили милиционеры. – Мы его откормим и съедим, – смеялись они.
– Я вам дам «съедим», – взял на руки сержант щенка. – Это талисман нашего взвода. За него Макей может огонь артиллерии вызвать, если придётся. Знаете, как он на боевиков натаскан. Лучше любой овчарки.
Сумерки спустились на город. Стрельба звучать стала реже и не так плотно, как днём. Сквозь темнеющие облака на низком небе пробивались звёзды, такие близкие, что можно дотянуться рукой. Схватить ту, что покрупней, и спрятать в нагрудный карман, пусть своим холодом сбивает высокую температуру тела.
Они зажигались по всему небосводу, прибивая своим светом тучи к земле, освобождая каждый миллиметр тёмносинего полотна. Отражались в глазах, в замерзающих лужах, оставались в памяти уходящих на отдых бойцов.
Соломин вложил прочитанное письмо в конверт, ещё раз взглянул на небо и вернулся в расположение, покинув десант БМП. Суммы, заработанной за текущее время, пока не хватало, но заветная мечта приближалась с каждым днём, и к концу весны можно было смело покинуть это проклятое место.
Содержание писем из дома оставалось таким же напряжённым и нагнетающим. Юра успокаивал супругу в ответ, стараясь не писать лишнего и не сгущать краски. Находясь на службе, он иногда всерьёз подумывал о повторном контракте, но возраст детей отгонял эти мысли, возвращая реальную необходимость быть рядом с семьёй. Армия, хоть и сокращённая до унизительно ничтожных размеров для такой огромной территории, как Россия, всё-таки кормила и обувала. К тому же в Кремле обещали непременно поднять, отрезвить и перевооружить единственную по большому счёту опору державы.
В перспективе было бы закончить школу прапорщиков и дослужить до пенсии. А уж прапорщики не пропадут – мечталось контрактнику.
Взятие Грозного у многих ознаменовалось с падением Берлина, и солдаты были уверены, что на этом война закончится. Если сдадут этот огромный город, то ни сёла, ни станицы не устоят перед главным калибром нашей армии.
