– И чего ты визжишь?
– Я пепел «Беломора» ел.
– Зачем? – засмеялся Саня.
– Как зачем? Он от изжоги помогает.
– И как, помог?
– Язык обжёг! – тряс ладонями перед своим ртом Титов.
– Ну тогда я чаёк горячий сам за тебя допью. Он тебе противопоказан.
– Тоже мне чай, – морщась, сказал Серёга, – мята да зверобой. Я от мяты скоро импотентом стану. Макеев советовал ей не увлекаться. Вот где обещания замполита? Где моя сгущёнка и кофе? Почему не работает обеспечение? Я масло последний раз на Терском хребте ел. Яйца варёные обещали, мы бы куриц перестали воровать.
Мяса хочу, я, что, птица одной крупой питаться? Мне вчера шашлык приснился на вертеле, а проснувшись, я застрелиться захотел. Доведут до греха, – тараторил сержант, забыв о боли во рту.
– Сечку ешь, её много, – развернулся к входу в блиндаж механик.
Я смотрел на Чунгу и не мог разобрать, что он нашептывает, когда моет посуду ротного. И знает ли ротный, что руки солдат не моет. Может, к его рукам грязь просто не пристаёт или он произносит заклинание, для того чтобы командир не заболел.
Делая ему замечание, я вновь поражался его невозмутимостью и спокойствием. Мол, всё отлично и было так всегда. Впоследствии итог был предсказуем. Боец сожрал чего-то не того и подхватил желтуху, заразив ещё нескольких единиц личного состава. Но это было потом, уже после Грозного. А пока горе-снайпер мыл посуду и подозрительно смотрел на куски мыла «Слонёнок», которые валялись всюду. Смотрел недоверчиво и презрительно, как к самому бесполезному изобретению цивилизации.
– Чунга, сколько тебе лет? – шутил я при первой возможности.
– Девятнадцать лун, – отвечал, улыбаясь он, скаля свои белые и тонкие зубы.
– С винтовки-то стрелял?
– Немного, – говорил он застенчиво, продолжая надраивать котелки песком.
– Проси у ротного автомат, с ним интереснее, и он легче.
– Не даёт, просил уже, приказал рогатку освоить для начала, – жаловался снайпер.
Бригадир и Титов копошились на БМП. Рядовой с помощью тонкой отвёртки вычищал засохший мусор, приводя в порядок радиатор машины.
Пыхтел как паровоз, достав кончик языка, ни на что не отвлекаясь, полностью погрузившись в это нелёгкое дело. Серёга проверял запас консервов, наличие одеял и своего спального мешка. Громко и как всегда неожиданно прозвучал старческий и нервозный голос:
– Русские братья, ведь жили мы раньше дружно!
– Да, блядь, – выругался сержант, стыдливо вспоминая случай с чеченкой.
Он схватил автомат и мгновенно оседлал башню машины.
