Я вообще не понимаю, зачем я здесь в свои двадцать семь…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
– Подъём! Первое отделение, стройся! Умывайтесь! Завтракайте! – командовал Гера, заглядывая в каждую комнату расположения первого взвода. – Обеда не будет, может быть, даже и завтра. Засиделись мы тут, пацаны, пора поработать. В обед начнётся артподготовка, чтобы во дворах я никого не наблюдал. Вам ясно, отцы?
– Ясно, ясно, – кряхтел неповоротливый Любимов, пристраиваясь за Логвиным к фляге с водой.
– Да не пихайтесь вы, – нервничал, ещё не проснувшись, но уже проголодавшись, маленький и щуплый Девятов.
– Откройте мне веки, – загробным голосом и с закрытыми глазами изображал Вия рядовой Фикса.
Застучали котелки и ложки, зашипела каша, пригорая к днищу посудин, потянулся хлеб, насаженный на шомпол автомата, к костру. Взводы завтракали. Ели кто где. Механики – в своих колесницах, сержанты – в десантах машин, пехота – поближе к огню. Пасмурное небо уже не пугало. Здесь приходилось умирать и в солнечную погоду. Снег липкий и чёрный, так не похожий на себя, всё равно уже пах весной.
Бойцы с интересом наблюдали, как у входа администрации с пеной и брызгами мылил свою шею и голову капитан. Замполит спускался по ступеням медленно, будто на ощупь, стараясь растянуть остатки сна ещё на несколько секунд. Прапорщик Калядин давал напутствие механикам о бережном отношении к ротному хозяйству при погрузке в машины.
Замполит принял второй взвод. В этой операции должен командовать офицер, а не сержант-контрактник.
Принял неохотно, потому как до сих пор им не командовал, хотя числился командиром по штату. Макеев обрадовал Бригадира, указав пальцем на тяжёлую радиостанцию, стоявшую в углу его комнаты. Меня обрадовали также. Командир роты снова назначил меня связистом. Этому поощрению я был несказанно рад. Рад как человек, тонущий в спасательном круге. Вроде бы бронежилет должен тебя спасти, а радиостанция на твоей спине, наоборот, привлекает взор меткого вражеского снайпера. Сержанты разбирали подствольные гранаты.
Пехотинцы хватали «мухи» и «шмели», унося добро в свои комнаты, окопы и блиндажи.
Все ждали 12:00. Хаттаб то скулил, то воинственно тявкал куда-то в сторону кладбища, но его лай неожиданно заглушили далёкие залпы артиллерии. На втором этаже в расположении уральского ОМОНа загрохотала дальнобойная снайперская винтовка «Корд», которую милиционеры бережно хранили в чёрном и стильном кейсе. При каждом её выстреле нам на головы сыпалась штукатурка.
