Ещё наш комбат приказал разнести в пух и прах кладбище чеченских героев, погибших в первую кампанию от рук российских оккупантов. Танкисты с поставленной задачей справились.
– Да, обрадовал ты меня, Руся, – огорчился я искренне, – а у нас опять слухи о выводе полка с боевых.
– Забудьте, ребята, – подмигнул связист, – нам ещё воевать и воевать.
Я не мог не отметить, как раскачался железом мой сослуживец на перловке и гречке с тушёнкой. С такой физической подготовкой он мог легко порвать любого зверька-ваххабита.
Начальник связи любил тяжёлую атлетику, и это сказалось в той или иной форме на всех его подчинённых. Я крепко пожал Русику руку и вернулся к своим. Рота двинула дальше.
Прошлись по центру, глазея на выжженные высотки, от которых осталась одна арматура. Вот улицы Лермонтова и Маяковского, Петропавловское шоссе. Видели легендарный республиканский больничный комплекс, где наш полк держал оборону ещё в первую чеченскую вместе с Майкопской бригадой и разведчиками нашей дивизии.
Тогда восьмым армейским корпусом командовал не менее легендарный генерал Лев Рохлин, но кто-то его застрелил на его же даче два года назад. В своё время он не принял награду Героя России за штурм Грозного из рук «алкаша», объясняя это тем, что война гражданская и за ведение боевых действий на своей земле носить её он не будет. Наверняка мужик был настоящий, потому и убрали, обвинив в убийстве супругу.
Мы сплёвывали под ноги, шагая по злосчастной площади Минутка.
Пешком нам удалось ознакомиться со многими достопримечательностями города, за которые шли кровопролитные бои. Мы шли не в ногу, с грязными, суровыми лицами, пересекая дырявый мост через бурлящую Сунжу. Вокруг появилось много наших подразделений, и мы братались, пытаясь отыскать земляков. Кольцо сомкнулось, и понаехали генералы и журналисты. О чём-то говорили с командирами рот и жали им руки, а нам хотелось расписаться на стенах президентского дворца, как это делали многие.
Армейские тягачи растаскивали подбитую технику. Весь этот металлолом тащили в Ханкалу. Асфальт усыпан хвостовиками мин различного калибра. На остатках деревьев висят парашюты осветительных ракет. Вот она, красота и величие войны. К центру тянулась бронетехника.
Наконец подошла и наша колонна. Я окончательно отстал от ротного и снял радиостанцию с плеч. Всё – Берлин взят. Танцев и выпивки не хватает. Объявили всеобщее построение.
