Не останется ничего: ни песен, ни стихов, ни прозы о любви и ненависти. Благодаря войне все культуры превратятся в одну. В культуру самоубийства. Тогда наконец успокоятся природные инстинкты и канут в небытие вместе с отражением наших лиц в осколках битого зеркала.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Дембель Золотой. Весна
Теперь солнце по-настоящему пригревало спины бойцов, уставших от промозглой и ветреной зимы. Снег стремительно таял, и сквозь него пробивались первые подснежники. На ветвях деревьев прорастали зелёные листья, радуя солдат приходом весны.
Ручьи доставляли массу хлопот пехотинцам, затапливая окопы и «секреты», поэтому под ноги летели рубленые ветки и уцелевшие доски разрушенного села. Рота окопалась на окраинах, блокируя несколько основных дорог, пригодных для перемещения живой силы и техники противника. Третий взвод нарыл окопов прямо поперёк грунтовой дороги и держал оборону вместе с танкистами. Село оказалось местом, где родился и вырос Джохар Дудаев. Единственный генерал-чеченец и первый президент самопровозглашённой Республики Ичкерия.
Сержанту Титову было плевать на подобную политинформацию. Его уже больше не интересовали положение дел на фронте, поставленные задачи и даже исход войны как таковой. Когда он закрывал глаза, то видел перед собой Казанский вокзал – то место, куда доставит его пассажирский поезд. Он видел себя в новой отглаженной форме в звании старшего сержанта, которое ему присвоили на 23 Февраля. По слухам в процессе увольнения из части бойцу могут вручить государственную награду.
«Чем чёрт не шутит? – думал Серёга. – Может, командир на меня наградной писал?» Хотя история с марихуаной и особым отделом немного смущала сержанта. Но он надеялся на лучшее и старался держать себя позитивно настроенным и вполне счастливым человеком.
– Вот эти чётки, – разжал кулак Титов. – Скачкову передашь, когда он вернётся. Понял, Бригадир?
– А чего ты их с собой не берёшь? – удивился боец.
– Ты хочешь, чтобы меня посадили, баран? Видишь, они из артиллерийской пороховой соломки сделаны, а это боеприпас, боец.
Вот на кого я тебя оставляю, – вздохнул сержант, – «слон» ты ещё, а не «черпак». Продолжай облагораживать свою позицию, а я в первое отделение схожу. Сегодня последний день здесь как-никак."
"При оборудовании окопов часто раздавался испуганный крик солдат, когда штык лопаты случайно перерубал спящих в своих норах змей и ящериц. Вся эта живность постепенно просыпалась от зимней спячки, медленно выползая наружу.
