Пацаны смеялись по этому поводу, мол, лучше дочь-проститутку, чем сына-ефрейтора, а нам было плевать.
Как только началась война на Кавказе, в голове созрел план, и мы чётко придерживались его, не отступая ни на шаг. Нас пытались атаковать дембеля музыкального взвода, угрожая расправой, если мы их не заменим. Мы в свою очередь огрызались хорошими связями с комендантским взводом. Последних боялись даже офицеры. Подписать рапорт в оркестр мог только сломавшийся боец или желающий прослужить тихо и мирно. Я не встречал никого среди ребят, кто бы всерьёз относился к такому виду службы, как в полковом оркестре.
Многие завидовали нам. У нас был выбор, у остальных его не было. Никто не строил из себя героя, просто чувство свободы было развито больше, чем чувство самосохранения.
Я вёл переписку с краповым беретом, служившим ещё в первую чеченскую войну. Так вот, в его письмах я не встречал ни ноты сожаления, ни протеста в пользу мирного урегулирования. Значит, то, что происходит на Кавказе, нужно закончить, желательно в нашу пользу.
Почему бы не стать свидетелем этому, а не бардаку в линейной части. Майкоп, Дагестан, Осетия на границе с Грузией – мест было предостаточно для бойцов, желающих служить с интересом. Мои сослуживцы не хотели прозябать всю службу среди болот Урала. Мы ожидали отправки не меньше дембеля. Весь окружной учебный центр говорил об этом, не смолкая, распуская слухи о льготах и зарплате бойцов, которые участвуют в боевых действиях.
– Тридцать рублей в месяц на восемьсот десять в день махнём, не глядя? – смеялся Андрей.
– Фигня вопрос, – отвечал я, подсчитывая, сколько можно купить хороших электрогитар и микрофонов.
Время шло то быстро, то резко замедляя ход. Так часто бывает, когда тебя разрывают на части сомнения и неуверенность в завтрашнем дне. Мне кажется, наша первая седина прорезалась именно в учебке. Я представлял бегущие секунды и минуты струйкой песка, который находится в стеклянных часах нашей истории. Хотелось со злости разбить их о стену. Провести один день вне времени и пространства, полностью отключившись от реальности.
Проспать все два года. В армии ничто и никогда не будет зависеть от тебя. Ты абсолютный ноль. Единственное, что тебя успокаивает, так это то, что ты не один такой. Нас много, нас сотни тысяч таких. И каждый переживает одно и то же. Физические нагрузки, сон и еда. И так каждый день…"
"Абрамов всегда о чём-то мечтал. Не о великом, конечно, а о своём пацанском. Казалось, ничто не может выбить его из колеи.
