Все частоты сканировались противником, и пехота воспользовалась старым дедовским методом. Живая связь надёжнее, но устанавливается дольше в силу непредвиденных обстоятельств, часто возникающих на фронте.
Приказ войти в город и захватить территорию передвижной механизированной колонны. Работать с танкистами, беречь людей и технику. Не жалеть снарядов. Приказ отличный, но, как его осуществить, пока не ясно. Ротный рисует стрелки на карте, нервно смачивая стержень карандаша слюной. Рядом офицеры сидят на земле, строят планы на штурм.
Тут нахрапом не взять, и это понимают все. У боевиков прекрасные позиции. Не первый год готовились к встрече. Защищены бетоном, мин не боятся. Бьют и быстро отходят. Пока мы приходим в себя, они возвращаются вновь и снова успевают ударить. Они в городе – мы в поле. Точнее сказать, посреди огромной помойки. То, что осталось от частного сектора.
Перегруппировка противника происходит молниеносно. Мы же, как беременная корова, машем то хвостом, то мордой. Не удивлюсь, если весь город перерыт вдоль и поперёк.
Экипажи БМП воюют вдвоём, больше людей нет. Наводчик и механик. Техника есть, оружие есть, людей нет. Наши миномётчики бьют по окраинам, не давая боевикам расслабиться. Я смотрю на мечеть, там никого или спят."
"Темнеет. Как прошло столько времени, я не понял, не заметил, и было ли оно вообще? Время теряется вместе с нами среди разбитых домов и искорёженной техники. Вытекает из сквозных ранений с кровью. Впитывается в землю. На наручных часах убитых стрелка дёргается на месте.
Ей мешает действительность. Дышишь глубоко, смотришь на выдыхаемый пар, опускаешь голову вниз и чувствуешь, как к горлу катит тошнота. Руки трясутся просто так, сами по себе. Бой закончен, а тебя не отпускает. Смотришь по сторонам, ищешь знакомые лица и понимаешь, что они все знакомы. Они все похожи на тебя. И ты похож сразу на всех.
Открыта банка тушёнки. Туда лезет три ложки, толкают друг друга. Я ем. Не чувствую вкуса, просто глотаю и всё. Дембеля садятся в десант БМП. Ротный выпинывает их оттуда с матом.
Не спим уже шестнадцать часов. Если боевики пристреляют наш овраг, нам всем конец. Так сказал замполит, еле слышно, шёпотом. Он ведь не трус, он просто взрослый, и ему хочется жить.
Третий взвод. 27 декабря
– Спишь? – крикнул Скачков в люк наводчика.
– Поспишь тут, – отозвался Титов.
– Иди, Макеев тебя зовёт.
– Достал. Что, в роте сержантов больше нет?
– Есть! – усмехнулся Саня, – но залётчик только ты один.
Иди, а то материться будет.
