Больная родина

Он ведь всего на два года младше тебя, Сережа. Стасик в Киеве жил с семьей, программистом работал. Месяц назад забрали в армию и отправили… сам знаешь куда. На той неделе весточку прислал — все в порядке, мол, легкое ранение в ногу, выбирались из окружения. Я спрашиваю: где ты? Как к тебе приехать? А он — нельзя ко мне, не волнуйся, скоро дома буду. А Павлик в Донецке жил. — Анна Владимировна снова не могла сдержать слез. — В автохозяйстве работал. Семьей недавно обзавелся, дочка родилась хорошенькая — Инночка.

Не знаю о нем ничего, последний раз звонил в начале июня, сказал, что будет вывозить семью в Россию. С тех пор никаких вестей, телефон выключен, жена молчит. А недавно Коряка ко мне явился, дружок твой бывший. Не дай бог тебе, Сережа, снова с ним связаться. Злой был, пьяный, кричал, мол, знаю, что Павлик записался в «террористы» и теперь воюет в незаконных бандформированиях против… законных. Орал, что всех выведет на чистую воду, никто не останется безнаказанным. — Анна Владимировна жалобно уставилась Сергею в глаза.  — Вот объясни мне, как же так вышло, что брат пошел на брата? Что за война такая? Или правду говорят, что на нас напала русская армия? Но мы сами-то кто? Больше половины жителей нашего городка украинского языка никогда не знали.

Сергей усмехнулся и сказал:

— Может, Украина с кем-то и воюет, но только не с русской армией. Все в порядке будет с вашими хлопчиками, Анна Владимировна, не переживайте. Павлик наверняка в России, а Стасик… знаете, от легких ранений еще никто не умирал.

А комиссовать могут подчистую.

Остапа Коряку Анна Владимировна помянула зря. Не успела она успокоиться, как за окном загудел сигнал, а через полминуты нарисовался лопоухий черт с глумливой ухмылкой. Он протопал по крыльцу, ввалился в горницу, не вытерев ноги.

— Не раздевайтесь, я по делу, — заявил Коряка, бегло оценив обстановку.

Женщины застыли, Сергей сосредоточенно отхлебывал из кружки.

— Всем привет. Почему собрались больше двух, чего обсуждаем? Надеюсь, независимость, суверенитет и территориальную целостность Украины? Ладно, расслабьтесь, дамы, я не к вам.

 — Он протопал через горницу и плюхнулся на стул.

На лице Анны Владимировны застыла маска брезгливости. Она опустила голову, чтобы не выдать своих чувств. Потом женщины молча поднялись и вышли в другую комнату.

— А мы чего сидим? — буркнул Коряка, дотягиваясь до стола и хватая сушку. — Готов на шашлык? Забыл уже, о чем договаривались? Живо собирайся.