Больная родина

— Сережа, просыпайся! — доносился приглушенный голос матери. — К тебе Диана пришла, соседка. У нас опять неприятности.

Он подскочил, треснулся макушкой о низкий потолок и окончательно проснулся. Взъерошенный герой-одиночка выполз из чулана и чуть не загремел с лестницы, шагнув в пустоту. Гайдук спрыгнул в горницу, готовый к решению новых проблем. Они укрупнялись как снежный ком.

Соседка Диана была в его доме! Она стояла, растерянная, дрожащая, с распущенными волосами, в курточке, наброшенной прямо на ночнушку. Женщина потянулась к нему, он обнял ее за плечи — плевать, что подумает мама!

— Что-то с отцом, милая?

— С отцом тоже, Сережа, — торопливо пробормотала Диана.

 — Но дело не только в этом. Пришел Быковский, злой такой, решительный, трезвый. Он колотил в дверь как ненормальный. Мне пришлось открыть, иначе он просто вынес бы ее. Я часто видела Быковского злым, но чтобы в такой ярости — это впервые. Он тряс меня как грушу, я думала, бросит на пол, затопчет, изнасилует. Отец пытался вступиться, а этот скот так его швырнул, что тот чуть сознание не потерял. Но с папой все в порядке, наглотался таблеток. Быковский орал, что я посмела променять его на другого. Как будто у нас с ним что-то было!.. Требовал подтвердить, что это был именно ты, обещал упечь за решетку за связь с диверсантом, за измену родине. Он отхлестал меня по щекам, бил по животу, грозился сжечь мой дом, да и твой попутно, убить Клавдию Павловну. Я пыталась ему сказать, что ты уехал и больше не вернешься. Не знаю, поверил ли. Потом Быковский бросился из дома. Я думала, что к тебе, но он припустил дальше по переулку. Сережа, я боюсь, что этот негодяй приведет дружков или коллег, а это совершенно отмороженные личности. Быковский трус, он боится что-то делать один.

Времени на размышление не оставалось. Возможно, Диана ошибалась, и Быковский не вернется. Но проверять некогда. Быковский мог не знать, что люди Коряки уже были здесь и убедились в том, что Сергея корова языком слизнула.

Он был уже одет, оставил растерянных женщин в горнице, вышел на крыльцо, осмотрелся.

С пустыми руками встречать гостей как-то неприлично. Гайдук бросился на угол, к дровянику, закопался в кучу древесины, выудил тяжелую двухметровую жердину. Выдумывать что-то поизящнее было некогда.

Сергей помчался к калитке, выбежал в переулок. Был второй час ночи, городок спал. Ни фонарей, ни электричества в окнах. Ни одной живой души. Все мирно, безмятежно. Ничего, он подежурит, береженого бог бережет.