Больная родина

Он вылез из-за стола и подошел к двери на негнущихся ногах. Пистолет, сжатый в руке, придавал ему толику успокоения.

— Лейтенант Бабула? Геннадий Ильич? — деловито осведомились за дверью. — Национальная гвардия, откройте. Нам приказано осмотреть несколько домов на вашей территории. Без помощи не обойтись.

Он припал к дверному глазку и облегченно вздохнул при виде новой, с иголочки, камуфляжной формы, каски, обшитой тканью цвета хаки. Лейтенант раскрыл дверь. Его тут же сбили с ног, схватили за грудки и поволокли в комнату.

Он пытался пикнуть, но получил в челюсть. Ужас охватил участкового, когда над ним склонились двое мужчин. Он застыл, парализованный страхом. У одного из этих людей в форме гвардейцев были знакомые сверлящие глаза. Он уже где-то видел их.

— Ладно, обойдемся без глумлений, — прозвучал уставший голос. — Надоело. Пакуем ценный груз, Костик. Петруха сейчас подгонит спецтехнику.

Участковый понял, кому принадлежал этот голос. Он хотел молить о пощаде, но тяжелый удар в переносицу напрочь лишил его сознания.

Районный прокурор Щербатый тоже чувствовал себя неважно. Его трясло от страха, он обливался потом. Когда позвонили из райотдела и стали описывать текущее состояние дел, он сослался на серьезное недомогание и предложил решать все вопросы со своим заместителем. Прокурор был в курсе событий прошедшего дня, но не мог заставить себя выйти из дома и примкнуть к работе штаба.

Больше всего на свете ему хотелось броситься в гараж, завести машину и бежать как можно дальше.

Но он не мог. Что потом люди скажут? Позорно удрал, оголил ответственный участок фронта! Конец карьере, всей безмятежной жизни. Да еще и посадят! Другое дело — недомогание. Это прокатит.

Он сидел в кабинете на втором этаже своего особняка, тянул глоточками золотистый бурбон из граненого бокала. Горел торшер над головой, другого освещения в комнате не было. Прокурор не мог заставить себя уснуть. Все должно утрястись, успокоиться. Он отдал четкие инструкции своему заместителю — как только злоумышленников схватят или убьют, немедленно поставить его в известность.

Но тот пока не звонил.

Зубы прокурора стучали о стекло бокала. Пусто. Он дрожащей рукой схватил бутылку, плеснул на дно. Страх мутил рассудок. Нужно продержаться, он сильный человек, сможет. Щербатый словно чувствовал, что будет выглядеть тряпкой, еще днем отправил к черту домработницу, сторожа. Никто не должен видеть его таким!..