Больная родина

— Игнат Семенович, вы в своем уме? — осведомился майор Воренко, начальник ОВД Новодиева. — Вы что несете? Террористы, что ли, напали?

Пришлось объяснять этому недалекому. Кажется, вник, обещал подскочить. Юморист хренов!

Игнат Семенович изнывал от нетерпения. Люди долбились в двери, прижимались к окнам, всматривались во тьму салона. Хрипела, хватаясь за сердце, Анастасия. Черт возьми, ведь многие горожане знают номер его машины!

Патрульные примчались на нескольких машинах, выбежали, оттеснили зевак. Через пять минут в округе не осталось посторонних.

Стражи порядка всех прогнали за деревья, во дворы. Обезумевшим от горя родителям заломили руки, куда-то повели. Подкатили две машины дорожной инспекции, «Скорая». Ребенка быстро, не заморачиваясь следственными действиями, повезли на Варяжную, в городской морг.

Петренко осторожно приоткрыл дверцу, когда в нее постучал возбужденный, даже заметно злорадствующий майор Воренко, статный, мордатый, сохранивший к сорока пяти годам плоский живот и строевую выправку.

Тот заглянул в салон и хмыкнул, обнаружив на водительском месте дрожащую женщину. Разумеется, что-то подобное он и ожидал увидеть. Патрульные уже возились с ломом под бампером, освобождая внедорожник.

— Думай, Степашка, думай! — пробурчал Петренко, хватая майора за грудки. — Предпринимай, что хочешь, обработай этих чертовых родителей, но я не должен иметь к наезду никакого отношения. Не забуду, Степашка, отплачу. Ты же меня знаешь.

Ситуация была аховая, но майору с трудом удавалось скрывать ухмылку.

Бальзам на душу — перетрусивший Петренко.

— Хорошо. Валите отсюда, Игнат Семенович. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Щеки Петренко горели от стыда и страха. А еще эта дура, которая ездить толком не умеет, смотрела на него с такими чувствами!.. Ему в голову впервые пришла резонная мысль: не пора ли избавляться от жены? Впрочем, успеется, не убежит.

На параллельной улице он облегченно выдохнул, велел жене остановиться и поменяться местами. Дальше Игнат Семенович ехал сам. Глава администрации высадил супругу у особняка на берегу Благого озера и покатил обратно в центр, в «Вольницу».

Хорошо, что охрану сегодня не брал, со стыда бы сгорел.

Только через два часа, находясь в гостинице, он восстановил самообладание и чувство собственного достоинства. Как смеют гнусные людишки в чем-то обвинять его, хозяина города?

Телефон зазвонил, когда Петренко, обмотавшись полотенцем, выходил из душа. С него семь потов сошло, пока он донес мобильник до уха.