Больная родина

Ярость плеснула из глаз матери. Она заорала как ненормальная, бросилась к машине, распахнула водительскую дверцу. У ее хрупких рук хватило бы сил вытащить грузного мужика на улицу. Она вцепилась ему в рукав.

Но перепуганный мужчина — это тоже сила. Игнат Семенович оттолкнул ее от себя, захлопнул дверь и заблокировал ее. Потом он забросил руку за правое плечо супруги и повторил операцию. Женщина ударилась затылком об асфальт и совсем ополоумела. Она кидалась на машину, колотила кулаками по двери, по стеклу, пинала подножку.

Хорошо, что корпус внедорожника был прочным, а стекла — тонированными. Мать снова бросилась к ребенку. Вдруг жив? Из ближайшего двора примчался молодой мужчина, видимо, муж, свалился рядом, ошеломленно уставился на труп.

— Игнат, что же ты наделал! — твердила Анастасия раз за разом.

— Я наделал? — злобно прошипел Игнат Семенович. — Нет уж, разлюбезная моя, это ты наделала. А ну, живо меняемся местами!

— Игнат, зачем? Ведь эта женщина видела, что ты за рулем…

Вот же дура баба, элементарных вещей не понимает! Как видела, так и забудет.

Память потеряет!

— Живо, говорю! Любишь красиво жить? Пришло время платить.

— Но как же мы, Игнат?.. — Она совсем рассудок потеряла от страха.

— Перелазь назад, кому сказано!

Они пыхтели, яростно возились. Анастасия Яковлевна была невысокой и щуплой, зато живот Петренко уже не помещался под рулевой колонкой. Женщина довольно быстро перебралась на заднее сиденье, а он кряхтел, тужился, задыхался, перелезая через выступы трансмиссии.

Возле тельца ребенка собирались люди, потрясенно смотрели на молодых, убитых горем родителей.

Кто-то схватился за телефон и вызывал «Скорую». Другие обращали взоры к внедорожнику с затемненными окнами, который приклеился к бетонной плите и уже не газовал. Люди подходили ближе, вглядывались в стекла. Подбежал рассвирепевший отец, треснул кулаком по двери.

Игнат Семенович чуть не разорался. Что же ты делаешь, ублюдок! Дорогая же вещь!

Они уже поменялись местами, но только время потеряли. Толпа уже обступала машину.

Люди кричали, грозили кулаками. Идиоты! Хотя им простительно, они же не знают, кто сидит внутри.

Игнат Семенович судорожно нашарил телефон.

«Ну, отвечай же, кретин! Оторви задницу от того, к чему она у тебя прилипла!» — подумал он.

— Степа!.. Мать твою, Воренко, это я, — прохрипел глава администрации. — Мне плевать, где ты находишься, но через три минуты с людьми должен быть в переулке Красина. Всех бери — дорожную инспекцию, патрульных для оцепления.