Больная родина

 — Поймите, я боюсь потерять работу, в этом городе очень трудно куда-то устроиться. Нам платят три тысячи гривен, для большинства людей это целое состояние, мы не можем ни возразить, ни что-то поменять.

— Успокойтесь, Мария Викторовна. — Сергей тоже смутился. — Я все понимаю. Ступайте домой, отдыхайте.

Они вздрогнули, Лиза снова обняла Сергея за ноги. На территорию детского заведения въехал красавец-внедорожник, издававший громкий звуковой сигнал. Он вилял по дорожкам, встал у крыльца. Опустилось стекло, возник надменный мясистый профиль.

— Вот опять!.. — Запуганная воспитательница прижала к груди сумочку. — Прокурор Щербатый Борис Викторович, любовник нашей заведующей. Приезжает, ничего не боится. У него жена недавно погибла, а он даже не переживает.

На крыльце возникла улыбающаяся Маргарита Анатольевна. Она цвела и пахла, вальяжной походкой спустилась с крыльца, села рядом с водителем, презрительно глянув на людей, застывших за качелями. Прокурор тоже повернул голову, смерил Сергея надменным взглядом, сплюнул в окошко, резко развернулся, едва не подмяв клумбу, и промчался мимо.

Давненько он так не волновался, потел, взвинтил себя на ровном месте. Даже мама обратила внимание. Мол, что-то нервный ты к вечеру, Сережа. Не случилось ли чего?

Несколько раз, пока не стемнело, он выходил на крыльцо, курил, косил глаза на соседний участок. За малиной и дровяными кучами временами теплилась жизнь. Диана несколько раз выходила во двор, развешивала одежду, возилась в сарае, гремя банками.

Сергей любовался этой женщиной. Распущенные волосы, легкая походка с характерной отмашкой левой рукой. Она тоже несколько раз косилась в сторону соседей, и по телу Сергея пробегал озноб. Однажды их взгляды пересеклись. Диана смутилась, опустила голову, снова посмотрела на него, улыбнулась.

Он насилу дождался, пока уснет мама, крадучись выбрался на крыльцо, снова курил, жадно поглощая дым.

До него доносился мужской голос. Отец Дианы был чем-то недоволен.

— Ой, папа, да ложись уже, — уговаривала женщина. — Завтра прибьешь этот плинтус, не заберутся к нам мыши, не волнуйся.

Ровно в полночь у соседей настала тишина, погас свет. Мама в хате тоже помалкивала, возможно, спала. Он ждал, неровно билось сердце.