Больно не будет

Вообще ни секунды! После чего он снова целует и начинает двигаться. Сильно, мощно. До боли от стертой об пол кожи на позвоночнике, до смущения из-за того, какая я мокрая и доступная под ним. До потрясающего наслаждения, рожденного каждой клеточкой, которой он касается. До моих частых стонов от его напора, неотступно толкающего нас обоих к оргазму.

— Боже мой, — шепчет он, чувствуя собой мои спазмы, замедляя ритм, прикрывая глаза, не в состоянии скрыть свой кайф. — Ты кончаешь, Катенька? Шелковая моя, так сильно сжимаешь.

С ума сойти.

Я ничего не отвечаю, лишь всплескиваю руками, умоляя продолжать, и он охотно возвращается к былому темпу, наращивая его, усиливая мое удовольствие. Толкается в меня сильнее и сильнее, пока не кончает сам с глухим стоном, опуская голову, напрягаясь, чтобы вскоре полностью расслабиться. Выходит из меня не сразу, лишь спустя несколько фрикций. Не может, слишком нравится. Вот бы наживую с ним… вот бы… дать ему еще больше, сделать еще приятнее…

Ярослав перекатывается вместе со мной на спину, наконец-то я лежу сверху и мне мягко.

В голове ни единой мысли. Нам обоим очень хорошо. Лучше, чем когда бы то ни было. Мы обнимаемся, он машинально гладит меня по ягодицам, я закинула на него ногу — мы все еще заявляем свои права на тела друг друга. Нас можно понять, мы терпели, мы ждали. Мы отчаянно с собой боролись все это время.

К реальности возвращает спина, саднящая все сильнее, неприятно пульсирующая, но я решаю подумать об этом позже. Он в экстазе, закрывает глаза, дышит. А я, немного придя в себя и воспользовавшись моментом, начинаю исследовать его обнаженное тело: собираю пальцами капельки пота на его висках, пробегаю по груди, повторяю контуры татуировки.

На его торсе, немного сбоку, написано единственное слово крупными черными буквами: «Добро». Символично.

— А вам разве можно татуировки? — спрашиваю тихо, нарушая молчание.

— Смотря какие, — отвечает прерывисто, он запыхался. Потом, облизнув губы, добавляет: — Свастику на всю спину — нет, — хмыкает. — Я ж не разведчик, Кать, немножко — можно.

— А почему «добро»?

Он пожимает плечами:

— Как-то раз захотелось.

А мне хочется по-детски смеяться от подхвативших эмоций: радости и восторга от случившегося. Но всего через несколько минут, пока принимаю душ, мое настроение вдруг меняется. Вместе с потоком теплой воды меня окатывает тяжестью и стыдом. Как будто бы я изменила бывшему, получив удовольствие с другим мужчиной. Как он и говорил, как и пророчил мне столько миллионов раз.