Больно не будет

Зажмуриваюсь и качаю головой. Я сделала все правильно, потратила месячную зарплату на то, чтобы расстаться по-хорошему. Но я… чувствую вину за свое счастье. Вину такой силы, что слезы наворачиваются и руки начинают трястись.

От Ярослава не скрывается перемена в моем настроении. Он заходит в ванную, рассматривает меня, а потом хватает за плечо, просит повернуться спиной. Ему кажется, я переживаю из-за ран.

— Кать… Ничего себе… Ты тормози меня, — он округляет глаза. Я вижу в отражении алые пятна на светлой коже и думаю о том, могут ли они быть платой за полученный кайф? — Я бы никогда не сделал тебе больно осознанно.

Я шутил, когда говорил потерпеть. Блть, если бы я знал, что ты и правда терпишь… Что это вообще за дебильная комната без мягкой мебели?!

— Я не терпела, честное слово. Забылась и ничего не чувствовала. Обещаю, в следующий раз я сразу скажу, если что-то не так. Потеряла голову.

— Я тоже потерял. Но… — он целует мое плечо, затылок, это приятно, дует на ссадины, и мне становится смешно.

Он ужасно милый в этот момент. — Больше так не делай. Береги себя.

— Разумеется, я не мазохистка, — он обнимает меня со спины, жалеет. И я решаю сменить тему: — Яр, тебе придется часто уезжать? Как в эти дни. Да? — поджимаю губы.

— Не слишком, но иногда придется. Ты привыкнешь, — вновь меняет тон на мягкий, спокойный.

— Я буду все время о тебе думать. С утра до ночи, всегда-всегда. Где бы ты ни был.

— Надеюсь, маленькая. Для меня это очень важно.

Очень сильно важно.

— Кстати, ты забрал упаковку от презерватива из папиного кабинета? — вдруг пугаюсь.

— Ха, это был кабинет? А зачем ему кабинет, домохозяину? — усмехается. — Забрал-забрал, не переживай.

По его тону я понимаю, что знакомство с родителями предстоит еще то. Хорошо, что оно произойдет не сегодня. Яр забирается в ванную, задергивает шторку, а я спешу за спортивным костюмом.

Глава 28

Ярослав

Я раньше не замечал, а в глазах Кати плещутся добродетель вкупе с пороком.

То одного больше, то другого. Бывало, как вскинет глаза, я тут же и утонул, увяз по самую макушку. Потому что никогда не знаешь заранее, как именно она посмотрит: по-детски наивно или распутно-развратно, бери и трахай, не сдерживайся.

Еще эта голубая коронка вокруг зрачка — как маячок. Узнаю из миллиона, не напрягаясь. И блеск загадочный, обещающий тугое сладкое удовольствие."

"Замечал, конечно, как остро она реагирует на прикосновения.