Пять больших шагов, надеясь, что этого расстояния хватит для приватного разговора. Расул нагоняет меня легкой походкой. Когда останавливается напротив, я не вижу вокруг ничего, кроме его лица. На нем отсутствует самодовольство, но я все равно зла от того, что пошла на поводу…
— Я уж собирался сломать ему позвоночник, — кривовато усмехается Расул.
— Ты бы ничего ему не сделал, — говорю я убежденно. — Хватит комедию ломать.
Я уверена в своих словах. Он не дурак. О нет! И он кладет руки в карманы куртки. Становится серьезным, говоря: — Не сделал бы.
Но и хрен с ним. Поехали со мной. Пожалуйста.
Сказав «пожалуйста», он выгибает бровь. Это дразнит. В животе щекотка. Чертова щекотка.
— Нет… — говорю я тихо, глядя в его глаза.
— Полина…
— Мои планы — это мое личное пространство. Я тебя в него не пускала. А ты вломился.
Он сводит густые черные брови. Направляет в меня требовательный взгляд, говоря: — Я уважаю твое личное пространство. Я же сказал «пожалуйста».
— И много раз тебе это помогало?
— Я не так часто этим словом пользуюсь.
— Я так и думала.
— Мне повторить?
— Это не поможет.
— А что поможет?
Я смотрю на него, все еще находясь под властью мандража, который он организовал в моей крови на пустом месте. Этой стычкой минуту назад! Еще тем, как Расул изменился с тех пор, когда я встретила его впервые. В нем полно уверенности. Уверенности в себе. Она и раньше была, но не такая неприкрытая. А теперь, продвинувшись на шаг вперед, он будто осваивается на этой территории и ни кусочка ее не уступит.
Я дергаюсь, потому что улицу заполняет оглушительный рев мотора.
Повернув голову, вижу, как мигают фары «Мерседеса». Матвей внутри и сигналит мне. Требует, чтобы я села в машину.
Снова чертов мандраж. Я смотрю на Расула.
Он тоже возвращает на меня взгляд.
Время такое осязаемое, что секунды у меня в голове тикают по-настоящему. Тикают в такт ударам сердца, пока периферию зрения терзает свет мигающих фар.
Глава 43
Полина
Я не двигаюсь с места достаточно долго, чтобы услышать, как вой мотора синхронизируется с шуршанием шин.
Машина Матвея срывается с места и проносится по дороге, оставляя после себя столб дыма в воздухе.
Собственный выбор эхом гуляет в моей голове, и внезапно я начинаю злиться от того, что мне вообще пришлось делать этот выбор. Вот так, против моей воли и ни с того ни с сего. И, как бы то ни было, я чувствую угрызения совести перед Матвеем за случившееся, из-за этого между бровей у меня наверняка складка.
