И я радуюсь, когда, войдя в ворота прокуратуры, вижу знакомый черный джип, припаркованный во дворе."
"Куртка Дениса висит в шкафу, я вешаю рядом свою. Слышу его голос, он разговаривает по телефону. Заглянув в его кабинет, я здороваюсь одними губами, а уже через полчаса Денис энергично врывается в собственную приемную, объявляя:
— Собирайся. Поедем в суд.
Мы отправляемся на заседание, а после обедаем в каком-то грузинском ресторане, и ни разу… ни единого раза я не позволяю себе интересоваться у Дениса Рашидовича его родственником.
Он упрощает мне задачу — не касается личного! И я велю себе делать так же, ведь для моих мыслей, тех самых, которые выкручивают изнутри, есть ночи. Есть темный потолок, в который можно пялиться, но усталость часто сильнее.
Я, кажется, вошла в рабочий ритм, ведь, собирая со стола свои вещи вечером, усталости не чувствую. Только желание выйти на свежий воздух.
«Карета подана», — читаю сообщение от Матвея.
Я убираю телефон в сумку.
Матвей хочет вместе поужинать, он вернулся в город два часа назад.
Не знаю, есть ли у нас столик, сегодня ведь пятница, могут быть проблемы.
Я испытываю легкий внутренний раздрай, когда вижу Матвея рядом с его машиной.
Его самоуверенная улыбка может ослепить.
Он наблюдает за мной, чуть расставив ноги в широких джинсах. На его дутом пуховике — логотип кутюрного бренда. Скромностью Матвей не страдает.
Я согласилась встретиться, не давая себе времени на раздумья. Возможно, мне не стоило. Но ведь он все еще здесь! И кажется, хочет наших встреч еще сильнее, чем прежде…
Выйдя на тротуар, я непроизвольно замедляю шаг.
Ноги магнитит к асфальту против моей воли, пока я кошусь на проезжую часть, которую трусцой пересекает знакомая широкоплечая фигура!
Глава 42
Полина
Теперь я могу быть уверена, что он не в самолете.
И хоть в груди происходит невидимая вспышка, я стряхиваю с себя ступор за три секунды. Ускоряю шаг, возвращая все на свои места, — быстро иду к машине Матвея, но Расул все равно успевает преградить мне путь. Вынуждает остановиться, чтобы мне не впечататься носом в его грудь.
Я вскидываю глаза к его лицу.
Под курткой на нем рубашка в клеточку. Ее воротничок виден у горла под кадыком.
Я научилась НЕ считать дни разлуки с ним. В те две недели, когда вырывала его из сердца. Но подсчитать, сколько дней назад я видела его в последний раз, несложно — четыре.
Он гладко выбрит и очень собран. И ему невдомек, что я не считала дни, чтобы не падать с небес на землю снова. Чтобы не ждать его.
