И ни к чему обязывающему. Не тогда, когда мой телефон с утра до вечера обрывал один невыносимый дагестанец.
Он отравил эти дни своим незримым присутствием, ведь каждый час из тех, что провела там, я думала о его словах. О том, что хочу ему ответить.
О том, что если мое «нет» отправит его восвояси, то так тому и быть.
Может быть, он уже в самолете. Пусть так.
Если Расул Алиев решит, что все это… я… или эти «мы», которыми он разбрасывается, все это слишком для него сложно, то пусть уезжает прямо сейчас! Так больно… уже не будет.
Больно только в первый раз.
Пусть уезжает. Пусть!
Сердце тревожно трепыхается, чтобы заглушить это давление, я слишком сильно грохаю дверью такси.
— Извините! — кричу водителю, который зажимает сигнал.
Пусть уезжает.
Я сжимаю ладонью угол своей мягкой сумки, которая висит на плече. Чувствую лежащую в ней коробку из ювелирки, которую ношу с собой, не желая думать о том, что с ней делать. Не хочу искать ей место где-то в своих вещах. Я не знаю, где ее место.
Именно поэтому всюду таскаю ее с собой. Какая же это ирония!
Эти украшения… стильные, красивые. Нежные…
Словно Расул Алиев целился в яблочко и попал.
Телефон снова выплевывает сообщения от Матвея.
Его отъезд меня тоже не пугает. Сделать мне больно он уж точно не сможет. Если все это сложно и для него, пусть возвращается в Штаты, как и собирался. Он хочет поехать туда летом, зовет с собой. Познакомиться со страной, осмотреться. Матвей в этом году окончил колледж, и у него там есть предложение по работе.
Насущный вопрос, который мучает лично меня, — получить адекватную оценку своим способностям от человека, которого теперь считаю своим авторитетом. Это мой руководитель, Денис Алиев.
Я спешу вернуться в его приемную, поэтому прихожу на работу следующим утром на полчаса раньше. Знаю: все, что я делаю, — это не бумажная мясорубка. Он учит. Учит каждый день. Иногда я за ним не поспеваю, но я никогда не чувствовала себя такой полезной.
Марина завела себе мальтипу и уже неделю носится по дому то с пеленкой, то с собакой, но это не особо помогает. Щенок делает стабильные лужи где придется. Я застаю Марину в гостиной вместе с кудрявым клубком, когда возвращаюсь домой.
— Я начинаю забывать, как ты выглядишь, — замечает мачеха мне вслед.
— Соскучилась? — поднимаюсь я наверх.
Ее ответ тонет в щенячьем лае, он же встречает меня утром, когда я подскакиваю с кровати, чуть-чуть проспав.
