Но в тонусе держит то, что решить, насколько сильно я могу их распустить, мне нужно самостоятельно.
Мне нравится этот вызов. Каждый ее, блядь, вызов.
Глава 48
Расул
На Полине нет шапки. Она замотана в большой клетчатый шарф по самую макушку, черные волосы на вид кажутся шелковыми. Они и на ощупь такие, как и ее кожа. Чертов шелк.
Она любит рассказать о своей работе, и мне хочется скривить рожу каждый раз, когда слышу, какой «невероятный Денис Рашидович».
Я пинаю ногой попавшийся по дороге снег, пропустив Полину чуть вперед.
Она сворачивает к ограде, я двигаюсь следом. Прислоняюсь к перилам спиной и скрещиваю на груди руки.
Полина становится напротив, прячет руки без перчаток в карманы. Она чертовски яркая.
— Как сегодня прошла твоя тренировка? — спрашивает она.
Мне нравится, что сегодня Полина хочет поговорить обо мне, а не о своем боссе. Мои заскоки очень тупые, детские даже, но силой их из башки не выгнать. Прилипли. Может, потому, что я в свой адрес по жизни не так много похвалы получаю.
Раньше это не парило, а сейчас слегка пинает.
— Я в графике, — отвечаю на вопрос. — Все идет по плану.
— У тебя большие планы? — интересуется Полина. — Собираешься что-нибудь выиграть?
— Много чего. Посмотрим…
— Например?
Я называю ей три кубка, соревнования за которые пройдут с апреля по июнь. Свои шансы предпочитаю не озвучивать, время покажет.
— Амбициозно, — проговаривает Полина.
— Слишком сложное для меня слово, — напоминаю ей о том, как мало книг я прочитал.
Все это время я думаю о том, как может пахнуть ее шарф.
На ее одежде всегда есть тонкий след от духов. Я ни разу с этими запахами не конфликтовал, они понравились мне все до единого. И это с учетом того, что искусственные запахи на женском теле я вообще никогда не любил.
— А как бы ты сам себя назвал? — слышу я вопрос. — Кхм… одним словом.
— Одним словом?
— Да. Охарактеризуй себя одним словом.
Она опустила шарф вниз, чтобы освободить подбородок. Я наблюдаю за тем, как двигаются ее губы. Это отвлекает.
Сегодня я в ресурсе свои мысли озвучить, раз уж мне врубили зеленый свет.
Наблюдая за Полиной, говорю:
— Я… голодный.
Она смотрит на меня исподлобья, чуть приоткрыв губы.
Судя по тому, что уточнения ей не нужны, она примерно понимает, о каком голоде идет речь. В любом случае я обвожу взглядом ее тело, надеясь, что она не в настроении точить об меня ножи, но даже если и да, я постараюсь не сдохнуть.
Втянув в себя воздух, чищу немного мозги.
— А ты? — спрашиваю я.
