Когда мы остаемся одни, я спрашиваю, стараясь контролировать голос: — Так зачем ты меня искал?
Глава 13
Полина
Несмотря на то, что эту тему поднял он сам, ответ дается ему с трудом.
Даже его взгляд становится тяжелее.
Нет, не тяжелее, а настойчивее. Эта настойчивость адресована мне. Он своим взглядом меня будто на атомы разбирает. Взвешивает…
Дагестанец осматривает зал. Снова глядит на меня. Тянет, и я становлюсь настороженной, потому что такой взвешенный подход к ответу на заданный мной вопрос уже о многом говорит!
Кажется, его нос когда-то был сломан, но это крошечное несовершенство ему идет.
Черты его лица притягивают. Настолько, что мой пульс никак не придет в себя. Его лицо и грубое, и красивое. Насчет последнего — так думаю не я одна. Все девушки вокруг на него пялятся. Хотя это скорее из-за его телосложения.
Прежде чем начать говорить, он не подается вперед, а, наоборот, отклоняется назад, на спинку стула, словно дает мне больше пространства. Я смотрю в чайную чашку, когда он произносит:
— Мне нужно, чтобы ты подтвердила мое местоположение.
Четыре дня назад. Мне нужно, чтобы ты подтвердила, что я был с тобой. С пяти до девяти вечера.
Я хлопаю глазами. С подозрением спрашиваю:
— Подтвердила? Перед кем?
— В полиции.
Сказав это, он дает мне время пропустить его слова через серые клетки моего мозга. И первое, что я говорю, как только это происходит:
— Мы встретились в семь.
— Да. А ты подтвердишь, что в пять.
— То есть тебе нужно, чтобы я дала ложные показания? В полиции? Ты больной?! Знаешь что? Я, пожалуй, пойду…
Я хватаю свою куртку, пытаясь вскочить со стула, но дагестанец моментально перегибается через маленький квадратный стол и удерживает меня.
Длина его рук этому способствует. Непозволительно крепко сжав мое плечо, он удерживает меня на месте! Заставляет сидеть!
Когда я врезаюсь взглядом в его глаза, сама не знаю, чего во мне больше: возмущения или… разочарования. Ведь в душе я надеялась на то, что он искал, потому что тоже обо мне думал.
И это разочарование все искры у меня в животе гасит. Даже несмотря на то, что его лицо близко и он смотрит на мои губы. Вскользь. Снова!
Крылья его носа раздуваются. Разомкнув плотно сжатые челюсти, он проговаривает:
— Сядь. Пожалуйста.
— Убери руки, — цежу я.
— Пять минут. И я тебя отпущу.
Я дышу короткими вдохами, глядя в его глаза напротив своих. Поджимаю губы. Расслабляю тело, давая понять, что у него есть эти чертовы пять минут.
