Дагестанец разжимает пальцы, но, даже не выкручивая мне руку, он своими реакциями опасен. Они у него молниеносные. И он чертовски сильный!
Я скрещиваю на груди руки. Молча смотрю в окно.
— Ты очень мне поможешь, — говорит он настойчиво. — Меня обвиняют в том, чего я не делал.
— Откуда мне знать, делал ты или нет? Я не знаю, где ты был до семи вечера!
— Меня обвиняют в том, что я избил человека. Я бы отпи… с удовольствием набил бы этому человеку рожу, но я этого не делал. Я отлично понимаю последствия. И… вообще-то, после драки не до секса.
— Правда? — язвлю я. — А я думала, наоборот. Гормоны и все такое.
— Это миф, — заверяет он. — Чаще всего.
Он все же умеет разговаривать. Причем отлично. И с мозгами у него тоже порядок.
Резко повернув голову, я смотрю на его ладонь. На ту, которой только что он сжимал мое плечо. Она лежит на столе, и на ней есть следы повреждений. Есть… царапины на костяшках. Мелкие царапины, которые я заметила еще в день нашего знакомства.
— Им две недели… — заверяет дагестанец, перехватив мой взгляд.
Я не имею понятия, так ли это на самом деле, и он прекрасно об этом знает. Все, что он говорит, — я могу верить этому только на слово. И об этом он тоже знает прекрасно."
"— Слушай. Я не псих. Не долбоеб. Ты… очень мне поможешь. Избавишь от херо… от кучи проблем. Я буду тебе должен. Даю слово.
Если это просьба, то просить он явно не умеет. Настойчивость в его взгляде это исключает!
Я знаю, что он не псих. Я бы ни за что не села в его машину, если бы он создавал такое впечатление.
Он не создавал. Это просто подсознательный радар. Тембр его голоса, его движения, выражение глаз.
Я смотрю в них, продолжая поджимать губы.
— Где… кхм… где ты была с пяти до семи? — спрашивает он.
То самое разочарование, которое растеклось по животу дегтем, делает мой голос тихим.
— В ванной, — снова смотрю в окно.
— Кто-то об этом знает?
— Никто не знает, — отвечаю на так интересующий его вопрос.
Я в доме была одна.
Он медленно откидывается на спинку стула. Я чувствую его взгляд на своей щеке.
Чувствую смятение. Ведь, несмотря на всю нелепость его просьбы, у меня не получается вот так без раздумий сказать нет.
Дура.
— Мы все обговорим от и до, — манит меня хрипловатый голос. — Поминутно. Насчет этого можешь не переживать. И я ни с чем незаконным не связан. Это просто… хрень, в которую я случайно… вляпался…
В последних словах сквозит злость. Дробь, которую он отбивает по столу пальцами, тоже злая.
Я снова тянусь за своей курткой.
