Гордость не позволяет мне задерживать его дольше!
Шагая вперед спиной, я быстро говорю:
— Я подумаю…
Даже дураку ясно, что я не собираюсь этого делать! Он совсем не дурак. И мы… Это прощание…
Я смотрю в его лицо, чувствуя, как в груди расползается противный холодок. И вообще, меня сковало как деревянную.
Его взгляд наконец-то охватывает меня всю. Стреляет мне в лицо…
— Пока… — произношу тихо, прежде чем развернуться и направиться к калитке дома.
Глава 18
Полина
Марина с самого утра устраивает в доме суету.
Она вызвала уборку, и я выбираюсь из постели в девять, просто потому что спать, когда внизу такой грохот, невозможно.
Все валится у меня из рук. Все. Даже несмотря на то, что после двух бессонных ночей я отлично выспалась. Плюс стресс. Вчера я действительно получила его лошадиную дозу, поэтому спала как убитая. Но, несмотря на то что бодрая, настроение у меня… отвратительное…
Стоя на кухне, я пытаюсь соорудить себе тосты. Каша, оставшаяся в тарелках после завтрака близнецов, вызывает у меня отвращение.
Мысль о том, чтобы выходить на улицу, когда там даже с виду жуткий холод, — тоже.
Я бы предпочла этим утром никого не видеть, но Марина заходит на кухню до того, как успеваю позавтракать.
— Ты уже проснулась… — констатирует она, направляясь к холодильнику.
Затем Марина собирает со стола тарелки и грузит их в посудомойку. И ей приходится повысить голос, чтобы я ее услышала, ведь между кухней и гостиной стена декоративная, и там, за стеной, на полную мощность работает пылесос клининговой службы.
"
"Разумеется, я, черт возьми, проснулась!
На моей мачехе халат с глубокими разрезами по бокам. Она блондинка, и волосы у нее красивые. Сейчас они намотаны на мягкие бигуди.
— Мальчиков на выходные забрала моя мама, — сообщает Марина.
Я ковыряю свои тосты, делая маленькие глотки кофе. Вчера до самого вечера меня преследовали мысли, от которых я почти бросалась на стены. Сейчас, по мере того как заливаю в себя кофе, голова просыпается, и в нее снова настойчиво просачиваются колючие мысли.
Я ненавижу навязываться. Я больная! Я запретила себе навязываться кому бы то ни было. Парням и вообще людям. Именно поэтому в двадцать лет я была девственницей. Я принимаю внимание от парней, а не наоборот. Именно поэтому у меня их никогда не было, ведь я далеко не всегда была привлекательной. До восемнадцати я упорно носила одежду, которая мне мала. Это выглядело ужасно.
