Больное сердце

– Then… – упрямо сглатывает слюну тщательного произношения Сонечка, – Brigham and Women’s Hospital (often abbreviated BWH) is a 777-bed teaching affiliate of Harvard Medical School located in the heart of Boston’s renowned Longwood Medical Area.

«Господи, где я?!» – Сонечка подскакивает на кровати. Это не дом. И не дежурка. Это чья-то захламленная компьютерами, дисками, джинсовым тряпьем и хлопчатобумажными майками комната. На стенах постеры рок-звезд с распахнутыми до ушей пастями и неизвестных Сонечке девиц в псевдоковбойских шляпах.

На столе – нестройные отряды фотографических рамок с юношескими лицами внутри. И трогательные, почти детские общие тетрадки в черепах и цветочках, жирно подписанные маркером «David Abramovich» именно там, по тому самому краю «встречи» всех страниц, где и она в детстве тщательно наводила шариковой ручкой «Софья Черкасова».

«Давид Абрамович? Какой такой Давид Абрамович? Давиды Абрамовичи не ведут общих тетрадок в цветочек и черепа!.. Дура ты, Сонечка! Конечно же это тетради никакого не Давида Абрамовича, а Дэвида Абрамóвича! Валериного сына.

В Америке ты. Все еще в Америке!» – Соня стряхивает с себя остатки сна.

В дверь вежливо, но настойчиво стучат.

– Софья, вы не составите мне компанию? Кофе готов, погода преотменная, а вы у нас известная ранняя птаха! И тем более, вы говорили, что у вас сегодня плотный график и необходимо подняться пораньше, но нехарактерно заспались. Так что уж простите мне мою настырность. Я уже приготовил завтрак и жду вас на заднем дворе.

Софья! Сонечка?! Вы проснулись? Через полтора часа за вами приедет Джош!

– Гуд морнинг, Валерий! Сейчас спущусь к брекфасту! – не сдерживается она от мелкого хулиганства.

– Софья, никакого английского в доме! Только родная речь! Не смешиваем! Не издеваемся над языками! – шутливо грозит из-за двери хозяин.

Юный англодумающий парень из Соединенных Штатов Америки находится в Ирландии.

Молодая русскомыслящая девушка из Российской Федерации проснулась в его комнате в Америке.

Двадцать лет назад совершенно неожиданно для себя Валера оказался в Штатах. Он ошалело смотрел на шумный островок аэропорта Логан, за которым простиралась огромная, неведомая ему заокеанская прежде земля, и нашаривал в кармане антидепрессанты, прежде лично ему ненужные. Кажется, заветные успокоительные облатки изъяли на какой-то из многочисленных «вавилонских» таможен, где он ничего не понимал, а только взирал в рот складно изъясняющейся на заморском наречии Алле.