Больное сердце

Прежняя жизнь сорокалетнего московского психиатра Валерия Семеновича Абрамовича была относительно размеренной, относительно благополучной и относительно устоявшейся. И он абсолютно ничего не собирался в ней менять. Во всяком случае – кардинально и тем более по доброй воле. У него была красавица жена, почти взрослая умница дочь, лечебная работа, кафедральные часы и запланированная докторская диссертация, ставившая целью изучить механизмы каких-то там психозов у беременных.

И вот как-то «смежники» акушеры-гинекологи поставили ему «интересный случай».

– Валер, дамочку примешь внеурочно? – позвонил ему однокашник, ныне заведующий районной женской консультацией. – Может явиться на консультацию только поздно вечером, уж войди в положение. В то самое. Беременная в депрессии, прерывать не собирается. От посещений ЖК отказывается. Сказала, что ей нужен лучший психиатр. Интересного психологического портрета дамочка, хотя внешне немного смахивает на мужика. Влияние гормонального профиля на то-се и наоборот, все, как тебе научный консультант прописал.

Невысокая, похожая на гуттаперчевый параллелепипед, коротко стриженная, темноволосая, неженственная даже беременностью женщина в индийских джинсах, мужской рубашке и самых обыкновенных копеечных кедах вошла в его кабинет и, не поздоровавшись и не дожидаясь приглашения, присела на стул.

– Выдайте мне справку, – коротко приказала она.

– Какую справку? – опешил Валера.

– О том, что я прошла обследование в психиатрической клинике и абсолютно психически здорова.

Никогда после он не слышал от нее таких долгих осмысленно законченных вербальных конструкций.

Валера почему-то достал «резервный», пропечатанный и подписанный «консилиумом» бланк-болванку, выписал требуемую справку, исподтишка поглядывая на странную посетительницу, равнодушно взирающую на темное окно. И… пропал. Пошел за ней в темный московский вечер, как крыса за звуками дудочки.

Хотя в данном случае «крысолов» не издал ни звука. Молча открыл дверь, молча кинул психиатру тапки и молча ткнул пальцем в кухню. Затем так же молча повел Валеру в темную комнату и молча полюбил его на узкой скрипучей тахте. И так же молча отвернулся к стене и заснул. Утром молча выпил как сам собой разумеющийся и давно в жизни присутствующий сваренный Валерой кофе и отчалил неведомо куда, молча же всучив психиатру ключ от своей квартиры.