Большая игра

— Привет, Элизабет, а Джессика дома? — чуть застенчиво спросила она."

"— А с чего ты взяла, что я не Джессика? — дружески разыгрывая ее, ответила Элизабет.

Почувствовав неловкость, Робин покраснела.

— Я не хочу тебя обидеть, Лиз, право же, нет, но я уверена, что Джессика в жизни не станет так одеваться.

Элизабет глянула на свои любимые старые джинсы и фланелевую рубашку и весело хихикнула:

— Ты права, Робин. Заходи же, Джессика скоро придет.

Плюхнувшись на софу, Робин поискала что-то в сумочке и, наконец, достав большую плитку шоколада, начала с увлечением жевать.

— Тебе так повезло, Лиз, у тебя такая потрясающая сестра, — плитка шоколада быстро уменьшалась.

— Да уж, повезло мне, — сухо ответила Элизабет, словно загипнотизированная ритмичным жеванием Робин. — Слушай, может, то, что ты так много ешь, и делает тебя такой — не сказать бы толстой, быстро подумала Элизабет, — пухленькой.

— О нет, — ответила Робин, облизывая растопыренные пальцы, — я, конечно, не крошками питаюсь, но дело в том, что у меня не такая стройная конституция, как у тебя и Джессики.

Может, это связано с костями, или нарушен обмен веществ? Так или иначе, это мой тяжкий крест.

Элизабет с недоверием посмотрела на Робин. Она была уверена, что излишний вес Робин объясняется тем, как и чем она питалась.

Хоть у Элизабет и Джессики в помине не было таких проблем, они тщательно соблюдали диету. Стройные, ростом пять с половиной футов, обе сестрички были красивые яркие блондинки с горящими зеленовато-голубыми глазами и прекрасной кожей.

Элизабет родилась на четыре минуты раньше сестры, но они были похожи, как две капли воды, вплоть до крошечной ямочки на левой щеке. Хотя они носили одежду одного размера, сестры одевались по-разному, только медальончики на золотых цепочках носили одинаковые. Медальончики были подарком родителей к их шестнадцатилетию. Посторонние, пожалуй, могли их различить только по маленькой черной родинке на правом плече Элизабет.

А друзья могли заметить, что только Лиз носила часы на руке. Это была очень значимая деталь, Джессика никогда не считалась со временем. Она всегда считала, что ничего важного без нее не начнется, а если ей приходится задержаться — ну что же, пусть подождут.

От этого «пусть подождут» у Элизабет все закипало внутри.

— Слушай, Робин, Джессика могла где-то задержаться.