"Воронин Андрей
Инструктор спецназа ГРУ
Глава 1
Приземистая и обтекаемая, созданная для скоростных шоссе и гладкого, как стекло, асфальта, больше похожая на новейший образчик западной военно-воздушной техники, чем на автомобиль среднего класса, темно-вишневая «мазда» на пыльных улицах этого заштатного городишки бросалась в глаза сильнее, чем бронетранспортер или даже танк. Поэтому четверо молодых, спортивного вида парней, составлявшие экипаж; этой сверкающей иноземной роскошью ракеты, единогласно приняли решение припарковаться в глухом переулке позади кинотеатра, называвшегося не то «Победа», не то «Москва».
Водитель приткнул машину вплотную за «москвичом», и остался за рулем, а трое его попутчиков молча вышли из машины и, по-прежнему не говоря ни слова, дружно зашагали по направлению к центральной площади городка.
Собственно, говорить было не о чем — все нужные слова были сказаны давным-давно, а лишние разговоры не приветствовались. Водитель извлек из кармана своего дорогого пиджака пачку «Мальборо лайт» и, прикурив от никелированной «Зиппо», расслабленно откинулся на спинку сиденья, скользя равнодушным взглядом по непрезентабельному заднему фасаду кинотеатра и бревенчатым обиталищам аборигенов.
На всякий случай он проверил, легко ли выходит из наплечной кобуры безотказная «беретта», а затем развернул газету и сделал вид, что полностью поглощен чтением, успевая в то же время фиксировать и четверых замызганных аборигенов дошкольного возраста, зачарованно уставившихся на невиданную диковинку с безопасного расстояния; и с диким треском пропылившего мимо мотоциклиста в танковом шлеме (из коляски мотоцикла буйно выпирали какие-то туго набитые мешки, и еще один мешок был привязан к заднему сиденью); и совершенно граблеподобного мужичонку в засаленном кургузом пиджаке и не менее засаленной кепке, который сжимал в скрюченных коричневых пальцах поллитровку какой-то яблочной дряни с явным и недвусмысленным намерением прикончить ее, несмотря на сравнительно ранний час… Все эти персонажи оставили человека за рулем новенькой «мазды» абсолютно равнодушным.
Он не испытывал к ним никаких чувств даже презрения. Для него они были существами низшего порядка.
Он вдавил окурок в пепельницу, продолжая скользить холодным взглядом по убогим окрестностям, что не мешало ему с удовольствием дспоминать предыдущий вечер, проведенный в теплой компании себе подобных.
