— А что такого? На пляже в это время никого, — хмыкаю.
Порез на руке болит, еле терплю. Его бы промыть и заклеить поскорее, но тогда однозначно спалюсь, а настрой — отбиваться до последнего. Не было меня в беседке!
— И не страшно тебе гулять одной?
— Неа. Я ничего не боюсь!
Хорохорюсь, а сердце в груди бешено колотится. Костя тот еще жук, провести его непросто. Сканирует меня взглядом.
— Где твой телефон?
На автомате показываю зажатый в руке смартфон. Костя вынимает из кармана свой, набирает меня и, услышав пиликающий звук, сбрасывает звонок.
— … Даже не сомневался, — кивает. — Что ты делала у беседки? Опять подглядывала?
Улыбка у него красивая, но сейчас она бесит. Он весь такой взрослый и умный, а я глупышка, которую поймали за непристойным занятием.
— Пфф! Больно надо! — фыркаю, закатив глаза. — Я сначала там сидела и случайно оставила телефон. Обратно шла — забрала, — придумываю на ходу."
"Неожиданно получается складно. Я не могу скрыть радость, и Костя ее замечает, но придраться не к чему. Они с Линой ушли в дом, а я в этот момент поднялась с пляжа и забрала телефон.
Отныне у меня есть легенда. Под дулом пистолета не признаюсь, что сидела под тем гадским столом!
— А это что у тебя? — хмурится Баринов, глядя чуть ниже моей груди.
Опускаю глаза и вижу на шелковой майке пятно крови.
— Вы там что-то разбили. Я искала телефон и порезалась, — продолжаю врать в рамках случайно созданной легенды.
Он берет меня за предплечье и подтягивает к себе.
— Показывай, — командует.
Достаю из-за спины руку и чувствую, как к горлу подступает тошнота.
Ладонь и пальцы в крови, на запястье подсохшие потеки. Выглядит безобразно, еще и болит.
Костя открывает кран, сам промывает рану и еще раз внимательно осматривает.
— У тебя там крошечный осколок остался, надо достать. Лучше отвернись, — советует.
Я слушаюсь, доверяюсь ему. Он делает все быстро и четко. Не успеваю айкнуть от резкой режущей боли, как она пропадает. Сразу становится легче.
— Спасибо, — лепечу.
— Не за что, — бурчит. — Порез глубокий, я принесу антисептик.
Зажми пока и побудь здесь.
Он выходит и вскоре возвращается с аптечкой. Заливает рану бесцветной жидкостью и дует, чтобы подсушить, после чего аккуратно заклеивает широким пластырем. Такой внимательный, заботливый и возится со мной, а я ему нервы делаю и вру постоянно. Стыдно за себя и как-то обидно.
— Спасибо, Коть, — повторяю.
Мы коротко переглядываемся, и я туплю взгляд, потому что по щекам уже текут слезы — стресс отпускает.
