Говорят, что это уже на всю жизнь. Что-то типа инвалидности.
— А с ним, что случилось? — я напряглась. Когда Этьен избил его, он вроде Астора по ногам не бил.
— Откуда я знаю? Я же в число его знакомых не входила. Просто увидела, что Дега еле ноги волочит и спросила у подруги с чего это. Правда, она тоже толком ничего не знает. Сейчас больше обсуждается то, что вообще семья Дега разорилась. У них теперь прямо очень паршиво с деньгами и говорят, что Астор, судя по всему, будет отчисляться из универа, так как все настолько паршиво, что денег даже на оплату учебы нет.
Но это слухи, что будет дальше, чёрт его знает. Тем более, я же скоро отсюда уеду.
Слушая Косет, я пальцами поддела ложечку и нервно покрутила ее. У семьи Дега всегда и все было отлично. Их влияние и достаток лишь росли. А тут они внезапно разорились. Да и то, что у Астора с ногами.…
Уже теперь предположения, вспыхивающие в голове, становились ещё более страшными.
Задав Косет ещё несколько вопросов, я узнала, что вообще у всех, кто был на той смотровой площадке, что-то случилось.
Причем, не какая-нибудь мелочь, а жизнь рассыпающаяся на части и уже теперь напоминающая ад."
"— Кстати, а ведь в твоем случае, можно сказать, что справедливость восторжествовала, — отпивая кофе, Косет поднялась со стула.
— О чем ты?
— Ну, все те, о ком мы только что разговаривали, они ведь были тогда с Дега. Я имею ввиду смотровую площадку. И считай, что они теперь тоже жрут боль, — Косет задвинула стул обратно и взяла свою сумку.
— Жизнь за тебя с ними разобралась.
— Меня это не особо радует, — я пальцами тревожно постучала по столу. — Как вообще можно радоваться чужим страданиям?
— Ещё скажи, что сожалеешь о том, что так случилось, — Косет фыркнула. — Знаешь, мне тут не нравится и более того, мне как-то жутковато. Я уже приняла решение уезжать, но даже того времени, которое я провела в этом городе, достаточно, чтобы понять — та компания ещё те уебки. Они же не только над тобой издевались и мало ли что было бы дальше.
И, конечно, можешь меня считать сукой, но я люблю наблюдать за тем, как страдают те, кто когда-то других в грязь втаптывал. Просто так. Ради развлечения.
Когда Косет ушла, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Возможно, меня тоже можно было бы назвать сукой. Несмотря на то, что радости от услышанного я не испытала, но так же у меня не появилось даже частички сострадания. Вообще ровным счетом ничего.
