Больше, чем страсть

Все непросто.

Больше чем на десять лет Даниил словно вычеркнул их из своей жизни, отрекся от них, а вернуть былую близость и доверие очень сложно. Практически невозможно. Но они стараются.

Теперь дни рождения и праздники проводят вместе. Даниил часто ездит к ним в город, иногда по нескольку дней живет в доме Клео со стариками. И мама все эти годы посматривает на него виноватыми глазами, полными боли и надежды на сближение. Но Казарин пока так и держит некую дистанцию.

Боится, что ли?

И есть еще одна закавыка в нем и в его отношениях с родителями – он так и не вошел в их цирк ни разу за все эти годы.

"Глашка стояла у окна и смотрела на светящиеся окна банного комплекса. Так ее и нашел Максим Кузьмич – задумчивую, притихшую, глядящую в окно.

– Ты чего, Глашуня? – мягко спросил он и погладил девочку по голове.

– У них, что, дед, роман? – спросила девочка, продолжая, словно завороженная смотреть на окна бани, подсвечивающие желтым уютным светом сквозь стволы деревьев на участке.

– У кого? – усмехнулся Максим Кузьмич.

– Ну зачем ты шутишь! – насупилась она и пояснила: – У мамы и Даниила Антоновича.

– Про роман ничего не знаю, – уверил, улыбаясь, дед.

– Но они же там вдвоем, – посмотрела на него Глаша и, сделав значительное выражение лица, развернула пояснение: – И давно уже, даже ужинать не пришли. И может, останутся там ночевать.

– А может, они просто парятся и отдыхают? – улыбался он.

– Так долго? – выказала большое сомнение Глаша, покрутила головой отрицательно и утвердила: – Нет, у них точно роман.

– А тебе хотелось бы, чтобы он у них был? – посмеивался ее серьезности дед.

– Ну конечно! – с нажимом утвердила внученька. – Он такой классный. Акробатом был и так много знает! И он так на нее смотрит!

– На нее многие мужчины так смотрят, – напомнил Максим Кузьмич.

– Не, не так! – опровергла Глаша. – Он с любовью смотрит, а не по-другому. И он же… – вдруг сбилась, замолчала, смутилась и снова отвернулась к окну.

– Что, Глашунечка? – подошел ближе, спросил и погладил ее по головке своей большой, теплой и надежной рукой Максим Кузьмич.

– Дед, как ты думаешь… – посмотрела на него с робкой надеждой Глаша, – …он мой папа?

– Почему ты так решила? – улыбнулся ей мудро Максим Кузьмич.

– Потому что он говорит, у меня данные хорошие, а он был акробатом, ведь от кого-то у меня должны быть эти данные. И потом, они с мамой, оказывается, давно знакомы.