Больше, чем страсть

Подождала, пока вновь подошедшая официантка выставила на стол перед Даниилом его заказ, снова улыбнувшись ему многозначительно явно «зеленым светом», и, не дождавшись ответной реакции мужчины на намек, отошла от столика.

– Я помню, что с тобой случилось, – продолжила Надя свою мысль. – Следила за новостями все время, пока ты не вернулся.

– Да уж, – подтвердил он, усмехнувшись и покрутил перед собой, располагая поудобней, тарелку с блинчиками, взял в руки приборы. – Не самая удачная командировка получилась, – отрезал кусочек, положил в рот, прожевал, сделал глоток капучино и только тогда посмотрел на визави.

– Для чего? – искренне недоумевала Надя.

Он отрезал еще кусочек, повторил процедуру жевания-запивания, положил на тарелку вилку с ножом, чуть отодвинул ее вперед, сложил перед собой, переплетя, руки на стол, посмотрел на Надю и что-то такое было в его взгляде… Что-то такое…

– Извиниться, – объяснил Казарин со всей серьезностью. – Я хотел попросить у тебя прощения за то, что сделал, за то, что обидел тебя.

– О господи! – Надя поразилась тону, которым Казарин произнес это признание. – Но ничего такого уж страшного ты не совершил, чтобы нуждаться в серьезном прощении.

– Ты была чистой, совсем юной и неопытной девочкой-провинциалкой, а я богатым, развращенным циником и прекрасно отдавал себе отчет, что делаю, – пояснил Казарин так, словно говорил не о себе, а о другом человеке, может, так оно и было.

– Да, – кивнула она и пожала плечами. – Ну и что?

Отвернулась, посмотрела в окно задумчиво. Как хорошо сидеть у окна: если трудно смотреть в глаза собеседнику или отвечать на неудобные вопросы, всегда можно задумчиво отвезти взгляд, можно помолчать… Надюха повернулась, посмотрела Даниилу в глаза, отметив с удивлением, как он напряжен.

– Если тебе нужно мое прощение, то оно давно у тебя есть, – негромко начала говорить она. – Мне понадобилась вся, какая только у меня была на тот момент, объективность, еще и занимать пришлось у одного мудрого человека. Я все ходила и размышляла, почему все так получилось со мной.

Он не перебивал, смотрел на нее сосредоточенно, хотел взять за руку, но не стал, боясь спугнуть неожиданную откровенность.